Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Куда приходят знаменитости: «Московскому дому книги» — 50 лет

В этом году исполняется 50 лет одному из самых известных магазинов страны — «Московскому дому книги». Здесь можно не только найти и популярные, и редкие издания, но и встретиться с известными авторами.


Здание «Московского дома книги» на проспекте Калинина (ныне — улица Новый Арбат).
Автор В. Зубарев. Июнь 1977 года



50 лет назад: крупнейший книжный в СССР

25 сентября 1967 года на улице Новый Арбат собрались известные представители культуры, искусства и науки, писатели, видные партийные деятели. В этот день здесь открылся «Московский дом книги» — крупнейший книжный магазин в СССР. В нем обещали представить богатый ассортимент не только художественной, но и экономической, педагогической, технической литературы. И обещание сдержали.

Очень скоро «Московский дом книги» стал излюбленным местом как для любителей чтения, так и для специалистов, ищущих книгу той или иной направленности. Открылись естественно-научный, политический, учебно-педагогический, художественный и другие отделы (всего 13). Площадь магазина — 4500 квадратных метров. Большая часть — 3600 «квадратов» — торговые залы.

Сюда пришли работать лучшие работники книжной торговли, всего здесь появилось 115 рабочих мест. Кстати, многие из этих людей трудятся в «Московском доме книги» до сих пор.

Через 31 год, в 1998-м, магазин включили в состав объединенного центра «Московский дом книги». Здесь ему отвели особое место — он стал центральным магазином сети.


В одном из залов «Московского дома книги».
Автор В. Опалич. 1967 год



Продавец «Московского дома книги» Л. Насокина помогает покупателям выбирать книги.
Автор П. Носов. 26 октября 1972 года



Фрагмент витрины «Дома книги» на проспекте Калинина.
Автор А. Жиляков. 19 сентября 1987 года



Здание «Московского дома книги» на улице Новый Арбат.
Автор В. Мариньо. 19 апреля 2004 года


Наше время: больше 210 тысяч книг и встречи со знаменитостями

Сейчас в магазине продают более 210 тысяч книг — исторических, художественных, медицинских, кулинарных и многих других.

Магазин проводит благотворительные акции, книжные фестивали, эстафеты и встречи со знаменитыми авторами, которые представляют здесь свои последние произведения. Книжные новинки презентуют в литературном кафе, в котором также проводят музыкальные вечера. Только за последний год здесь прошли встречи с Татьяной Толстой, Ильей Резником, Ренатом Ибрагимовым, Александром Зацепиным, Дмитрием Дибровым, Блейком Краучем и другими.







50-летие «Московский дома книги» на Новом Арбате будут отмечать три дня — с 25 по 27 сентября. Гостей ждут розыгрыш призов за выполнение заданий «Колесо фортуны», флешмоб «С днем рождения», конкурс «Косплей», перформанс артистов Московского театра музыки и драмы Стаса Намина, а также игры с ростовыми куклами, викторины, выступление джаз-певицы Ланы Баженовой, презентация книги Ивана Охлобыстина «Магнификус II» и инструментальное шоу. Актеры ведущих театров столицы прочитают свои любимые детские стихотворения. Кроме того, каждый посетитель сможет подписать открытку с пожеланием и прикрепить ее на светящееся дерево.

Подробную программу можно посмотреть здесь.

Серьёзный драматург и «отец» Козьмы Пруткова: чем прославился Алексей Константинович Толстой

В этом году исполняется 200 лет со дня рождения Алексея Константиновича Толстого (1817–1875). И хотя писатель тяготел к Петербургу, много путешествовал по долгу службы и по зову сердца, Москва играла важную роль в его жизни и творчестве.


Дом 27 на Новой Басманной улице.
Автор неизвестен. Москва. 1930-е годы


Неслучайные встречи: Москва в жизни Толстого


Связь с Москвой есть ещё в родословной Алексея Толстого: его дед по материнской линии был племянником Алексея Разумовского, фаворита императрицы Елизаветы Петровны. Анна Алексеевна, как внебрачный ребёнок, получила фамилию от матери, названной Перовской в честь села Перово (с 1960-го — район Москвы), где находилась усадьба Разумовских [1].

Детство писателя прошло в имении Перовских в Малороссии, а в 1826 году его привезли сначала в Петербург, а затем в Москву. Жили они с матерью на Басманной улице (сейчас — Новая Басманная) в доме 27, принадлежавшем семье Перовских. До пожара 1812-го на этом месте стоял особняк, где в 1810–1811 годах гостил историк Николай Карамзин. Новый дом тоже прославился именитыми посетителями: в 1820-х сюда приезжал Пушкин, а в 1835 году останавливался Карл Брюллов. Именно здесь он нарисовал портрет юного Алексея Толстого в охотничьем костюме, выставленный в Русском музее. В середине XIX века в этом доме жила Елена Денисьева — последняя возлюбленная Фёдора Тютчева.

В том же 1826 году Толстого представили ко двору, и он стал товарищем по играм цесаревича, будущего императора Александра II. Известно, что летом они вместе проводили время в Нескучном саду [2].

Москва стала и первым официальным местом службы графа. В 1834 году его зачислили в штат Московского главного архива Министерства иностранных дел, где Карамзин собирал материалы для «Истории государства Российского».

Близок Толстому и Московский университет. Как и многие дворяне, Алексей Константинович получил прекрасное домашнее образование, но ему был нужен учёный аттестат, чтобы стать чиновником первого разряда. Поэтому в декабре 1835-го Толстой сдал экзамен по курсу словесного факультета, а в начале следующего года получил требуемый документ и новую должность в Петербурге [1].

Москва подарила Толстому и главную встречу в его личной жизни. Зимой 1850–1851 годов на балу-маскараде в Большом театре он познакомился с Софьей Андреевной Миллер. Умная, необычайно образованная женщина, не блиставшая красотой, но пленявшая чудесным голосом, поразила графа. После этой встречи он написал одно из самых известных своих стихотворений — «Средь шумного бала, случайно…», позже ставшее романсом. По странному совпадению его избранница была полной тёзкой будущей жены Льва Толстого, а также приходилась родственницей Варваре Лопухиной (Бахметьевой), в которую был влюблён Михаил Лермонтов [2].

В августе 1856 года Толстой приезжал в Москву на торжества в честь коронации Александра II. Осенью того же года он познакомился со славянофилами Константином Аксаковым и Алексеем Хомяковым, а также с троюродным братом Львом Толстым.

История, легенды и загадки: Москва в творчестве Толстого


Тяга к изящной словесности проснулась в Алексее Толстом в детстве: уже в шесть лет он пытался писать стихи. И хотя большую часть жизни граф отдал государственной службе (окончательно вышел в отставку в 1861 году), он много сил и времени посвящал литературе. Его творческое наследие включает стихотворения, баллады и поэмы, фантастические рассказы и повести, исторические драмы, переводы с французского, английского и немецкого [3].

Писатель хорошо знал и любил русскую историю, что нашло отражение в его произведениях, и во многих из них главным местом действия является Москва. Чаще всего имя Толстого связывают с романом «Князь Серебряный» (1863), посвящённым разгулу опричнины. В повествование вплетена известная московская легенда о сокольнике Трифоне, который однажды потерял любимую птицу Ивана Грозного. Слуга искал кречета целую неделю и нашёл лишь с помощью своего небесного покровителя, явившегося в вещем сне. В благодарность сокольник пообещал построить церковь в честь святого. Так, по преданию, появился один из старейших храмов Москвы — церковь Мученика Трифона в Напрудном (улица Трифоновская, дом 38).


Церковь Мученика Трифона в Напрудном на улице Трифоновской.
Автор В. Потулов. Москва. Сентябрь 1966 года


Эпизод интересен по двум причинам. Во-первых, специалисты до сих пор спорят о точном времени постройки и о личности основателя. С датировкой проще: архитектурный стиль указывает на конец XV века, дискуссии идут вокруг конкретных лет. С инициатором сложнее: сокольник Трифон вряд ли нашёл бы достаточно денег на возведение храма. Раньше эксперты склонялись к тому, что за персонажем легенды стоит Иван Патрикеев — двоюродный брат Ивана III, принявший имя Трифон после монашеского пострига [4]. Но недавно появилось предположение, что строительство затеял мастер-ювелир Трифон из Черногории, в 1470-х годах живший в Москве [5].

Некоторые исследователи утверждают, что изначально храм был католическим. Известно, что его посещал итальянский архитектор Аристотель Фиораванти, строитель Успенского собора в Московском Кремле. Он мог руководить и возведением церкви Трифона. В пользу этой версии говорит другое предание: зодчий ездил далеко на север (возможно, на Соловки), привёз оттуда двух белых кречетов и подарил их миланскому герцогу. Это порождает новый спор: что за всадник с птицей на руке изображён на фреске церкви — святой, сокольник Трифон или Фиораванти [4, 5]?

Во-вторых, сохранилось письмо Толстого Александру II: «На днях я просто не узнал в Москве прелестную маленькую церковь Трифона Напрудного… Её облепили отвратительными пристройками, заново отделали внутри и поручили какому-то богомазу переписать наружную фреску, изображающую святого Трифона на коне и с соколом в руке». По некоторым сведениям, это обращение к императору было не единственным случаем, когда граф заступался за исторические памятники [2].

В Москве разворачиваются и события трилогии: «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Фёдор Иоаннович» и «Царь Борис». В этих драмах Толстой ярко изобразил недостатки самодержцев, и цензура долгое время запрещала их ставить. Но всё-таки они нашли путь к зрителю, потому что персонажи получились многогранными, живыми. Особенно отличается в этом смысле вторая часть; сам Толстой в «Проекте постановки» подчёркивает: «В характере Фёдора есть как бы два человека, из коих один слаб, ограничен, иногда даже смешон; другой же, напротив, велик своим смирением и почтенен своей нравственной высотой» [3].

Трагедии получили широкую известность и долгую сценическую жизнь. В 1867 году в Александрийском театре в Петербурге состоялась премьера «Царя Фёдора Иоанновича», а через год в придворном театре Веймара (Германия) — «Смерти Иоанна Грозного». В 1898-м «Царь Фёдор» открыл первый сезон Московского художественного общедоступного театра, который основали Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко. Спектакль шёл в здании, которое сейчас занимает театр «Эрмитаж» (Каретный Ряд, дом 3), а главную роль играл знаменитый артист Иван Москвин [2].

Наконец, в центре Москвы есть здание, о связи которого с творчеством Алексея Толстого знают в основном специалисты. Это доходный дом П.Г. Солодовникова (Лебяжий переулок, дом 3), построенный в 1913 году. Верхний этаж фасадов украшают пять керамических панно (майолик), чьё авторство приписывают Михаилу Врубелю и Аполлинарию Васнецову. Два из них изображают батальную сцену с подписью: «Сшиблись вдруг ладьи с ладьями, и пошла меж ними сеча. Брызжут искры, кровь струится, треск и вопль в бою сомкнутом». Это строки из баллады Толстого «Боривой» (1870) о победе балтийских славян над крестоносцами в XII веке.

Майолики символичны вдвойне. Во-первых, они созданы в начале Первой мировой войны, чтобы поддержать патриотизм и напомнить: предки уже сражались с немцами и одолели их. Во-вторых, описываемая битва произошла в 1147 году, то есть она является ровесницей первого летописного упоминания Москвы [4, 6].


Алексей Константинович Толстой. Портрет на почтовой открытке. Музей Москвы


Противоречивая, но цельная натура

Даже беглое знакомство с биографией Алексея Константиновича наводит на мысль о противоречиях. Как и у многих его сверстников, у молодого Толстого было много мимолётных романов, но всё изменилось после встречи с Софьей Миллер — ей он оставался верен до конца жизни. Неудивительно, что одни критики считают поэму «Дон Жуан» автобиографичной, а другие говорят, что герою не хватает страстности, потому что автор — однолюб.

Толстой отличался крепким здоровьем и невероятной физической силой: сворачивал в трубку столовые ложки, вгонял пальцем в стену гвозди, разгибал подковы и завязывал в узел кочергу. Но прожил относительно недолго — 58 лет, причём последние 12 лет страдал от приступов астмы и головной боли. Считается, что граф по ошибке принял большую дозу морфина.

С детства близко знакомый с Александром II, Толстой мог сделать отличную карьеру. Многие биографы считают, что он отказался от неё в пользу писательства. Но не исключено, что именно литература испортила его послужной список. Граф заступался за опальных писателей — Ивана Аксакова, Ивана Тургенева, Тараса Шевченко, а в 1864 году неудачно пытался защитить Николая Чернышевского, сосланного в Сибирь, из-за чего император и охладел к графу.

Творчество Алексея Толстого также полно парадоксов. Известный русский писатель начал карьеру с мистических рассказов «Семья вурдалака» и «Встреча через триста лет» на французском языке. Его ранние поэтические опыты одобрили Жуковский и Пушкин, он мастерски владел разными жанрами, а некоторые критики ругали его за «плохие» рифмы и другие неточности. Наконец, этого серьёзного драматурга многие знают лишь как одного из литературных «отцов» Козьмы Пруткова — вымышленного чиновника-графомана.

Вероятно, будучи по-настоящему творческим человеком, Алексей Толстой всегда находился в поиске. И искал он не точку покоя, а позицию динамического равновесия. Возможно, его кредо лучше всего отражает стихотворение 1858 года «Двух станов не боец, но только гость случайный…» [3].

Использованные источники:

[1] Жуков Д.А. Алексей Константинович Толстой. — М.: Молодая гвардия, 1982. — (Жизнь замечательных людей.)

[2] Стародуб К. Литературная Москва: Историко-краеведческая энциклопедия для школьников. — М.: Просвещение, 1997. — С. 189–190, 252, 320

[3] Толстой А.К. Сочинения. В 2 т. — М.: Художественная литература, 1981.

[4] Рахматуллин Р. Две Москвы, или Метафизика столицы. — М.: АСТ; Олимп, 2009. — С. 28–33, 128–130.

[5] Эзерин А.А. Ювелир и зодчий // Московский журнал. — 2011. — № 10. — С. 24–34.

[6] Переулки старой Москвы. История. Памятники архитектуры. Маршруты / Романюк С.К. — М.: Центрполиграф, 2016. — С.21–24.




«Окно мое — прямо в голубей»: мемориальная квартира Цветаевой открылась после ремонта

125-летие со дня рождения поэта отпразднуют только 8 октября, а обновленный дом-музей уже приготовил выставки, кино, лекции, концерты. Кроме большой программы посетителей ждут и новые залы: после ремонта впервые открыли гостевую комнату, где 25 лет располагалось фондохранилище.



«Как я давно его искала, этот мой дом!» — говорила Марина Цветаева о квартире в Борисоглебском переулке, где она прожила почти восемь лет. Здесь Цветаева совершила свои открытия в области стихосложения, здесь сформировался особый стиль ее прозы, здесь даже в холоде и лишениях революционного времени заполнялись стихами рабочие тетради. За эти годы были созданы сотни лирических стихотворений, шесть романтических пьес, четыре поэмы, переводы, эссе.

Сам дом под номером 6, построенный в 1862 году как доходный, сменил много владельцев и пережил не одно уплотнение: многочисленные коммунальные квартиры располагались в нем вплоть до 1979-го. В 1962 году после ремонта здание потеряло лепной декор, дубовые рамы и двери заменили сосновыми, паркет застелили досками, а пристройку, где была детская, снесли и возвели заново. Спустя 30 лет здесь открылся Дом-музей Марины Цветаевой.


У Дома-музея М.И. Цветаевой в день его открытия.
Фото В. Мариньо. 12 сентября 1992 года


Сегодня в его коллекции автографы и рукописи, документы, фотографии, неопубликованные письма, печатные издания, живопись, графика, скульптура и, конечно, личные вещи поэта. Среди них клипсы, коралловые бусы, кофейная пара с портретом Жозефины Богарне, миниатюрное издание Библии XVIII века, брошь с портретом герцога Рейхштадтского. А еще — платье Марины Цветаевой, о котором предположительно писала ее дочь Ариадна Эфрон: «…Крестьянский этот, ситцевый фасон с обтянутым лифом и сборчатой юбкой она любила и носила всю жизнь, каждое лето этой жизни».


Экспонат выставки «Марина Цветаева и ее окружение» — платье, одна из немногих сохранившихся подлинных вещей поэта.
Фото В. Мариньо. 12 сентября 1992 года


18 мая, в Международный день музеев и один из Дней исторического и культурного наследия, у Дома-музея Марины Цветаевой особый праздник — открытие после ремонта. В здании покрасили стены, отшлифовали и отреставрировали паркет, отремонтировали потолки, лестницу, окна, все помещения научной библиотеки, а также крышу, фасад и крыльцо. Впервые за четверть века работы музей получил профессиональное оборудование для фондохранилища. А гости теперь могут пройтись по всем уголкам мемориальной квартиры, в том числе по гостевой комнате и одной из лестниц, которая соединяет этажи.

«Что-то кораблиное есть в этой квартире…»

В большую полутораэтажную квартиру номер 3 Марина Цветаева с мужем Сергеем Эфроном и маленькой дочерью Ариадной въехали в 1914 году. В этом доме поэтесса прожила до эмиграции в 1922-м.

В новой просторной квартире места оказалось много: столовая, детская, комнаты для супругов, кухня, мансарда и гостевая. Были здесь и водопровод, электричество, телефон, черный ход. «Да, что-то кораблиное есть в этой квартире, и это такая прелесть… <...> Все комнаты — сами по себе, понимаешь? Это сборище комнат, это не квартира совсем! Как будто часть замка. Откуда-то ее пересадили в этот дом № 6! <...> Такая квартира, будто ты в ней давно живешь — там все понятно, точно это все ты сам сделал... Как во сне!» — такой представала новая квартира в рассказах Цветаевой сестре Анастасии (Анастасия Цветаева «Воспоминания»).

В столовой под окном в потолке стоял круглый обеденный стол красного дерева, у стен — диваны и буфет, на полке камина — часы в виде верблюда и бюст Пушкина. В маленькой проходной комнате с красными с золотом обоями красовался рояль виртуозной пианистки Марии Цветаевой, матери поэтессы. В детскую маленькой Ариадны переехали серый с рыжими листьями ковер из комнаты ее бабушки и бабушкин же книжный шкаф орехового дерева.

Сергей Эфрон выбрал себе комнату на втором уровне. В 1914-м в ней стояли тахта, шкаф, буфет, два стола, диванчик из красного дерева, а над ним — распростерший крылья орел. Кабинет матери Ариадна Эфрон запомнила таким: «В многоугольную, как бы граненую, комнату эту, с волшебной елизаветинской люстрой под потолком, с волчьей — немного пугающей, но манящей — шкурой у низкого дивана, я входила с холодком робости и радости в груди...» Над кроватью с твердым пружинным матрацем — портрет Сергея Эфрона, в простенке — книжный шкаф, на стенах — репродукции Михаила Врубеля, а у окна — письменный стол. «Окно мое — прямо в голубей, их на наружном подоконнике — тьма…» — говорила Цветаева сестре.


В одном из залов музея.
Фото В. Мариньо. 12 сентября 1992 года


От комнаты-отщепенца к выставочному залу

Только о гостевой комнате, что напротив входной двери, Марина не рассказывала Анастасии. На вопрос о ней поэтесса равнодушно ответила: «…Это просто даже лишняя комната. Мы ее, наверное, сдадим. И так хватает! Пять, кроме кухни. Совсем обыкновенная, не вписывается в эту квартиру. Комната-отщепенец…»

Ее назначение, как и обстановка, часто менялось. Некоторое время она использовалась как гостевая: здесь останавливались Анастасия Цветаева, мать Максимилиана Волошина, Осип Мандельштам и многие другие. Когда в 1992 году заработал музей, комнату отдали под фондохранилище.

После реставрации гости дома-музея увидят гостевую впервые. Теперь здесь открыта выставка, посвященная людям, бывавшим в доме Цветаевой. Среди них поэты Осип Мандельштам, Константин Бальмонт и Павел Антокольский, пианистка и фактическая жена Александра Скрябина Татьяна Шлёцер, писатель и переводчик Борис Зайцев.




Фильмы, выставки и концерты к двум юбилеям

Новая выставка в гостевой комнате, кухне и мансарде — только часть большой программы, которую готовят к двойному юбилею — 125-летию со дня рождения Марины Цветаевой и 25-летию создания музея. Пройдет большое количество праздничных мероприятий, в том числе подготовленных к акции «Ночь в музее».

В рамках проекта «Кинопоэзия» гости увидят премьеру фильма «Дом», который снимали несколько дней, когда в мемориальной квартире уже закончился ремонт, но еще не начался монтаж экспозиции. В ленте она предстает почти первозданной — открытой, белой, с уникальной архитектурой и планировкой. В главных ролях снялись актрисы Татьяна Друбич и Мария Андреева.

Московские парки летом запустят цикл лекций о жизни и творчестве Цветаевой в 1917 году. Они станут продолжением проекта «Стихи в саду», начатого музеем вместе с парками в 2016-м.

В сентябре в Борисоглебском переулке, дом 6 откроется выставка «Вам все вершины были малы», созданная вместе с музеем-панорамой «Бородинская битва». Она расскажет об истории создания стихотворения «Генералам двенадцатого года…». В экспозицию войдут машинописный текст произведения с авторскими пометками, мемориальная чашка с изображением Наполеона Бонапарта, портреты генералов Отечественной войны 1812 года и предметы той эпохи, а также другие экспонаты из собрания двух музеев.

Главным событием юбилейного года станет выставка «Где мой дом?», которая откроется 7 октября. В ее основе «Поэма воздуха» — одно из главных произведений Марины Цветаевой, признанных многими специалистами вершиной ее поэтического дара. Музей покажет уникальные предметы из своего собрания, в том числе письменный стол, а также рукописи поэта.



«Руина», Музей космонавтики и Политех: что реставрируют в Москве

Дом-музей Марины Цветаевой пополнил целый ряд памятников, приведенных в порядок за последние годы. В прошлом году ремонтировали и реставрировали 724 объекта культурного наследия, почти 160 из которых закончили. В их числе Старый Английский Двор и Музей-квартира Евгения Вахтангова.

Среди самых необычных объектов, отреставрированных в этом году, — флигель усадьбы Талызиных на Воздвиженке. После окончания работ он превратился в музейное пространство «Руина». Свое имя новый музей получил из-за непростой истории и того состояния, в котором он находился до реставрации. Поначалу здесь располагались каретный сарай и конюшня. В конце XIX века флигель стал казенной палатой, а в начале прошлого столетия — научно-исследовательским институтом. В 1990-е годы здесь случился пожар, здание пришло в аварийное состояние, в котором и пребывало до недавнего времени

В следующем году после реставрации откроется павильон «Космос» на ВДНХ, где заработает новый музейный центр «Космонавтика и авиация». Гости увидят макеты станций «Мир» и «Алмаз», спутников, ракет-носителей. Здесь будут и уникальные экспонаты: космическая сфера под куполом, демонстрирующая поверхность Солнца и планет Солнечной системы, а также интерактивный центр управления полетами.

А пока в павильоне идут масштабные работы: специалисты приводят в порядок стены, потолки, полы, реставрируют двери, ворота, витражи, окна, металлоконструкции эллинга и купола. Также в планах восстановить элементы беломраморной отделки стен и порталов дверей, которые считали утерянными. Найденные гранитные плиты, когда-то украшавшие подиумы павильона, используют при отделке эллинга.

В 2018-м снова откроет свои двери и обновленный Политехнический музей. Перед парадным входом на его территорию появится зеленый амфитеатр для лекций и фестивалей. Чтобы защитить гостей от непогоды, его накроют прозрачной крышей. Площадь помещений увеличится почти вдвое, экспозиция откроется даже на чердаке. Возле Политеха появится «Музейный парк» — новая зона отдыха с пешеходным маршрутом.

Реконструкция ждет и здания Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. К 2023 году, когда закончатся все работы, его площадь вырастет более чем в два раза. К этому времени у Пушкинского музея будет девять зданий, в каждом из которых откроются залы для постоянной экспозиции, временных выставок, лекций, фондохранилища, магазины, общественные зоны и кафе. А территория вокруг превратится в Музейный городок с площадями, улицами и бульварами. Его парадным фасадом будет благоустроенная по программе «Моя улица» Волхонка.


«Среда» Телешова: как купец вдохновлял московскую интеллигенцию

В этом году исполняется 150 лет со дня рождения Николая Дмитриевича Телешова (1867–1957) — поэта и писателя, мецената и общественного деятеля. Его имя неотделимо от культурной летописи Москвы: он основал знаменитый литературный салон «Среда», а позже — музей МХАТа.



Из коммерсантов — в писатели

Сын купца, Николай Телешов окончил Практическую академию коммерческих наук и стал совладельцем созданного отцом торгового дома, а позже и членом правления Ярославской мануфактуры. Но гораздо больше коммерции его привлекала литература: в 1884 году он дебютировал в печати как поэт, а затем переключился на рассказы. Телешов писал в основном бытовые истории о жизни купцов и мещан, рабочих и крестьян, в которых критики отмечали сильное влияние Толстого, Короленко и Чехова. С Антоном Павловичем он был знаком лично и по его совету путешествовал по Уралу и Сибири. Плодом дорожных наблюдений стали сборники «На тройках» и «За Урал» [1].

Телешов легко заводил знакомства в кругу писателей и издателей, часто посещал их собрания и кружки. Будучи хорошим организатором, в 1899 году он основал собственный литературный салон, который на протяжении 20 лет оставался одним из самых известных в Москве. Изначально встречи в нём проходили по средам, отчего кружок и получил своё название. В доме купца-писателя собирались… впрочем, проще сказать, кого там не было: скучных людей, чуждых творчества.


Николай Телешов, русский советский писатель, поэт, почётный гражданин, заслуженный деятель искусств РСФСР.
Авторы И. Ефимов, Е. Мичурина. Москва. 13 января 1957 года


«Среда» литературная… и не только

Основными участниками «Среды» были знаменитые писатели и поэты: Максим Горький, Александр Куприн, Николай Гарин-Михайловский, Владимир Короленко, Иван Бунин, Дмитрий Мамин-Сибиряк, Александр Серафимович, Леонид Андреев, Викентий Вересаев, Владимир Гиляровский, Константин Бальмонт, Валерий Брюсов. На встречах они читали новые произведения и каждый мог открыто высказать своё мнение. Несмотря на разные вкусы и политические взгляды, здесь не было личных выпадов, только искреннее желание помочь, стремление убрать всё лишнее и достичь большей выразительности языка. Недаром Леонид Андреев, даже уехав за границу, отправлял свои рассказы и повести Телешову, чтобы получить оценку коллег по «Среде».

Круг завсегдатаев салона быстро расширялся, и не только за счёт литераторов. Например, Николай Дмитриевич вспоминает, как Горький читал «На дне» в 1902 году: «На этом чтении, помимо своих, было много приглашённых артистов и литераторов. Вспоминаются: В.И. Качалов, О.Л. Книппер-Чехова, писательницы Крандиевская, Вербицкая, Щепкина-Куперник, крупные журналисты, врачи, юристы, учёные, художники. Народа было множество: сидели на подоконниках, стояли в других комнатах, где было всё слышно, но ничего не было видно… Успех был исключительный» [2].

Частыми гостями на «средах» были Фёдор Шаляпин и Сергей Рахманинов – один пел, другой аккомпанировал на рояле: «Шаляпин поджигал Рахманинова, а Рахманинов задорил Шаляпина. И эти два великана, увлекая один другого, буквально творили чудеса. Это было уже не пение и не музыка в общепринятом значении — это был какой-то припадок вдохновения двух крупнейших артистов», — пишет Николай Дмитриевич. Сам Шаляпин полушутя говорил: «Здесь меня послушайте, а не в театре!»

Исаак Левитан, Аполлинарий Васнецов и другие художники появились в «Среде» благодаря супруге Телешова. Елена Андреевна, наследница знаменитой династии купцов-меценатов Карзинкиных, окончила класс Василия Поленова в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (сейчас Российская академия живописи, ваяния и зодчества). Это был поистине творческий союз: жена иллюстрировала произведения Николая Дмитриевича, а он посвятил ей свой главный труд — «Записки писателя».

Реальные и мнимые адреса «Среды»

Поскольку инициатором создания «Среды» был Телешов, чаще всего встречи проходили в его квартирах: на Чистопрудном бульваре (до 1904 года — дом 21, в 1909–1913 годах — дом 23), на Земляном Валу (дом 51, с 1904 по 1909 год) и на Покровском бульваре (дом 18/15, с 1913 года). Порой писатели и их друзья собирались у одного из членов кружка — например, чтение «На дне» происходило в квартире Леонида Андреева. Также участники «Среды» иногда гостили в дружественных салонах, одним из которых был литературно-художественный кружок на Большой Дмитровке [3].


Дом 18 на Покровском бульваре, в котором жил писатель.
Авторы И. Якушев, Н. Якушева. Москва. 1963 год


Но география Москвы вплелась в историю «Среды» и по другой причине. Постоянные члены кружка получали прозвища… по названиям московских улиц, площадей и переулков или адресам, которые соотносились с их характером или внешним видом. Например, Горького за героев-босяков называли Хитровкой в честь площади, знаменитой ночлежками и притонами; Иван Бунин стал Живодёркой за худобу и острословие. Александра Куприна за пристрастие к лошадям и цирку прозвали Конной Площадью, Викентия Вересаева — Каменным Мостом (за постоянство во взглядах), а Александр Серафимович за лысину получил «адрес»… Кудрино. Все псевдонимы употребляли в шутку и только с согласия самих «адресатов»; так, Леониду Андрееву не понравилось прозвище Новопроектированный Переулок, и по его просьбе «адрес» сменили на Ваганьковское Кладбище: «Мало ли я вам про покойников писал?» [2].

Но члены кружка умели не только шутить, но и заниматься серьёзной общественной деятельностью. Например, в 1904 году они создали комиссию памяти А.П. Чехова, которая выплачивала пособия и давала займы людям творческих профессий, попавшим в тяжёлое положение. В частности, беспроцентная ссуда спасла от закрытия Московский художественный театр. За 15 лет комиссия выдала в общей сложности почти 250 тысяч рублей — по тем временам огромная сумма [2].

Дом с богатой историей

Дом на Покровском бульваре, где Николай Дмитриевич поселился в 1913 году и прожил до смерти, стал последним пристанищем «Среды». Впрочем, хотя на стене висит мемориальная доска, посвящённая Телешову, этот адрес получил в Москве известность задолго до появления здесь писателя.


Мемориальная доска на доме, в котором жил и работал писатель.
Автор С. Поминов. Москва. 23 июля 1998 года


До пожара 1812 года здесь стояли каменные палаты графа Фёдора Андреевича Толстого — члена Общества любителей российской словесности, знаменитого библиофила, собирателя древнерусских рукописей и старопечатных книг.

В 1815–1818 годах купец Андрей Сидорович Карзинкин построил на старом фундаменте новую усадьбу. Во второй половине XIX века хозяева проводили здесь литературно-музыкальные вечера, которые посещали Александр Островский, Фёдор Достоевский и Михаил Щепкин. А ещё в этом доме в 1884 году дебютировал как артист молодой купец Константин Алексеев. Будущий великий Станиславский исполнил роль Подколесина в камерной постановке «Женитьбы» Гоголя… и провалился в прямом смысле: перебираясь через рояль, юноша проломил крышку и порвал струны. Начало карьеры запомнилось ему на всю жизнь [4].

В конце XIX века дом унаследовали брат и сестра Карзинкины: первый этаж достался Елене Андреевне, второй — Александру Андреевичу, меценату, члену попечительского совета Третьяковской галереи. В 1918 году здание национализировали и «уплотнили», оставив прежним хозяевам две комнаты — по одной на семью. Неудивительно, что в 1919 году телешовские «среды» фактически прекратились: частные встречи писатель устраивал до конца жизни, а шумные многолюдные собрания остались в прошлом…

Энергичный Телешов не остался без дела: после революции он работал в Наркомате просвещения, а в 1923 году принял участие в основании Музея МХАТа (Камергерский переулок, дом 3а), около 30 лет был его директором. С 1925-го Николай Дмитриевич составлял мемуары, которые печатались в периодике, а в 1943 году вышли отдельной книгой под названием «Записки писателя». Потом её многократно переиздавали: воспоминания Телешова дают представление не только о творческой интеллигенции конца XIX — начала XX века, но и быте, нравах тогдашних горожан. В истории отечественной литературы эти мемуары стоят в одном ряду с книгой «Москва и москвичи» Гиляровского. Кстати, по некоторым сведениям, её отдельные главы написаны как раз в доме Карзинкиных-Телешовых.

Потомки купца-писателя живут на Покровском бульваре и сейчас. Они своими силами поддерживают музей-квартиру Н.Д. Телешова. Правда, посетителей пускают в основном по праздникам и в дни культурного наследия [5]. Но бывают и исключения: например, в ноябре 2015 года музей стал одной из площадок литературного фестиваля «Биеннале поэтов».


Использованные источники:

[1] Касторский С.В. Телешов Н.Д. // История русской литературы: В 10 т. Т. X. Литература 1890–1917 гг. — М., Л.: Издательство АН СССР, 1954. — С. 574–606.
[2] Телешов Н.Д. Записки писателя. — М.: «Правда», 1987.
[3] Стародуб К. Литературная Москва: Историко-краеведческая энциклопедия для школьников. — М.: Просвещение, 1997. — С. 54–55, 78, 121, 187–188, 205, 228, 315.
[4] Шестакова Н. Атлас старой Москвы // Архитектура и строительство Москвы. — 1990. — № 2. — С. 18–19.
[5] Тишинова О. Дом на Покровском бульваре // Московский журнал. — 2004. — № 5.

Из города в город, с места на место: 156 лет истории памятника Пушкину

Департамент культурного наследия приступил к реставрации памятника Александру Пушкину. Изначально монумент должны были установить в Царском Селе, а в Москве ему пришлось переезжать с одной стороны площади на другую.



От идеи к воплощению

Первая мысль о сооружении памятника Александру Пушкину появилась у его бывших однокашников в 1860 году. Воспитанники Царскосельского лицея обратились к императору с ходатайством о дозволении открыть подписку на создание монумента, и тот милостиво дал своё разрешение, определив заодно и место его расположения — Царское Село, Лицейский сад. Надежды на то, что к юбилею лицея (в 1861-м исполнялось 50 лет со дня его открытия) поспеют, не сбылись. И всё затянулось на долгие 20 лет…

В первый же год общероссийская подписка собрала достаточно солидную по тем временам сумму — 17 114 рублей, но для реализации всех замыслов, тем более соответствовавших значимости великого русского поэта, этого было недостаточно. Очень быстро активность сошла на нет, и Александру II пришлось вновь объявлять о сборе средств. Заодно император распорядился, «чтобы памятник Пушкина поставлен был не в Царском Селе, как прежде предполагалось, а в Москве, месте рождения поэта, где монумент его получит вполне национальное значение»[1].

«В настоящем деле нет, кажется, надобности придумывать доводы для привлечения жертвователей. Значение Пушкина так сознаётся всеми, права на его памятник так несомненны, что к сказанному прибавлять нечего. Пусть только всякий сочувствующий великому поэту принесёт свою посильную лепту: как бы ни была она ничтожна сама по себе, она получит свой вес в итоге пожертвований, и средства для осуществления достойным образом общего желания могут быть собраны в короткое время»[2].

Сбор средств действительно пошёл гораздо бодрее. На 1 января 1873 года на банковских счетах лежало уже более 70 тысяч рублей. Жертвовали генерал-губернаторы, графы, князья, начальники институтов и гимназий. Про последних даже был такой анекдот: «Учитель законоведения говорит бухгалтеру: “Вычтите из моего жалования десять копеек на Пушкина… Пусть больше жертвует учитель словесности — это по его части”».

Параллельно со сбором средств шла активная дискуссия о самом памятнике. В частности, насколько он должен быть аллегоричен, будет ли Пушкин представлен сидящим или стоящим, нужны ли барельефы.

«Если Пушкин будет представлен сидящим и пишущим в широко драпированной одежде, а сзади его будет поставлен гений в виде юноши с крыльями, то масса публики примет Пушкина за Евангелиста Иоанна, а гения за Ангела… Необходимо посвятить его всецело памяти Пушкина и представить поэта в таком виде, в каком вся Россия его привыкла знать»[3].

Выбор места и проекта

В Москве к этому моменту уже определились, в каком месте памятник будет установлен. Вариантов было два: Тверской бульвар у Тверской же площади и Страстной бульвар, сквер на месте бывшей Сенной площади. Выбор был сделано в пользу первого места, и 3 февраля 1872 года член созданного Александром II Комитета для сооружения памятника Пушкину Константин Грот обратился в Московскую городскую Думу с просьбой об уступке площадки.

В комиссию об отрезке от Тверского бульвара площадки для постановки памятника вошли философ Юрий Самарин, юрист Елисей Люминарский, писатель Александр Станкевич, будущий московский городской голова Даниил Шумахер и гласный Думы Павел Полянский. И они препятствий для выделения земли не нашли:



Письмо Константина Грота с просьбой об уступке участка Тверского бульвара для установки памятника Пушкину. 1872. Главархив Москвы


«Тверской бульвар от Никитских ворот имеет протяжение по прямой линии 378 саженей. При урезке этой линии на 30 саженей длина её сократится приблизительно на одну тринадцатую часть. Отрезанная часть бульвара, кроме памятника Пушкину, не будет занята никаким иным сооружением, а посему перспектива от Никитских ворот к Тверским и от последних к первым останется для глаза почти такая же, какая существует ныне. Удобство и простор Тверского бульвара не потерпят значительного изменения от предполагаемой отрезки его оконечности, так как последняя останется свободной для движения и прохода»[4].

Но если с месторасположением будущего памятника проблем никаких не возникло, то выборы проекта шли с такими затруднениями, что впору было забросить идею окончательно. Два проведённых конкурса показали, по мнению специалистов, несостоятельность русского ваятельного искусства.



Всемирная иллюстрация. Том XIII. Январь-июнь. С. 328


«Вообще же говоря, удовлетвориться не хотелось бы и лучшими из выставленных теперь попыток: воссоздать нам поэтический тип такого поэта, как наш единственный Пушкин. Нам скажут, что эта выставка наглядно доказывает далеко не утешительное состояние современной у нас скульптуры? Очень может быть. Но желать и ожидать лучшего в будущем — позволительно, и мы ожидаем»[5].

Реальность же оказалась такова, что, окончательно отчаявшись, Комитет для сооружения памятника Пушкину поручил Александру Опекушину и Пармену Забелло изготовить исправленные и окончательные модели статуи и пьедестала. Оба скульптора были участниками второго конкурса, но, даже несмотря на выигрышную концепцию с изображением сугубо самого поэта, получили лишь вторые и третьи премии.

Их памятники и были подвергнуты окончательной оценке членами комитета и экспертами. «Почти единогласно преимущество отдано модели академика Опекушина, соединяющей в себе с простотой, непринуждённостью и спокойствием позы тип, более всего подходящий к характеру наружности поэта»[6]. 23 декабря 1876 года она была выставлена в Белой зале Зимнего дворца, и Александр II «изволил вполне одобрить означенную модель».

Открытие

Первоначально предполагалось открыть памятник в очередную годовщину основания Царскосельского лицея — 19 октября 1879 года, но задержки с изготовлением пьедестала привели к переносу. Новой датой стало 26 мая 1880-го, день рождения Александра Пушкина, но и тут последовала отсрочка из-за траура по императрице Марии Александровне.

Москва тем временем активно к этому открытию готовилась. Городская управа выделила деньги на покупку 4800 экземпляров сочинений поэта. В перечень вошли: «Борис Годунов» (200 экземпляров), «Капитанская дочка» (200 экземпляров), «Сказка о рыбаке и рыбке» (2700 экземпляров), «Сказка о купце Остолопе и работнике его Балде» (700 экземпляров) и «Сказка о мёртвой царевне» (1000 экземпляров). Ближе к открытию памятника этот список был расширен за счёт «Полтавы» и «Медного всадника».



Обращение Московской городской управы в Пятницкое женское начальное городское училище с просьбой раздать учащимся книги с произведениями Пушкина. 1890. Главархив Москвы


Все они должны были быть розданы учащимся городских начальных училищ. В общей сложности облагодетельствованы были 39 учебных заведений.

Кроме этого, Московская городская Дума распорядилась по случаю открытия памятника Пушкину учредить два начальных училища — одно мужское (в Сретенской части) и одно женское (в Басманной или Лефортовской части).

Торжественное открытие памятника Пушкину состоялось 6 июня 1880 года и сопровождалось трёхдневными праздничными мероприятиями, в которых принимали участие Василий Ключевский, Иван Тургенев и Фёдор Достоевский.

Кстати, ещё во время обсуждения проектов и подготовки окончательного варианта ходила легенда, будто в нишу в основании будущего памятника собираются положить простреленный сюртук, в котором Пушкин был во время дуэли. Михаил Погодин, которому он достался от самого Владимира Даля, хотел оставить его как реликвию для грядущих поколений.

Переезд

На этом история памятника с непростой судьбой не закончилась. В рамках реализации Генплана Москвы 1935 года с реконструкцией Тверской улицы Александр Пушкин должен был переехать на противоположную сторону, на место снесённого Страстного монастыря. Начало Великой Отечественной войны внесло в этот план коррективы. Но только на время.



Вид сверху на Пушкинскую площадь. Автор – неизв. Дата съёмки – до 1937 г.


В 1950 году решение было-таки принято. Аргументация простая: после тех изменений, которые произойдут с Тверской улицей, с бульваром, памятник просто потеряется, да и вообще восстанавливается историческая справедливость, ведь первоначально его хотели установить как раз на Страстном бульваре. Последний аргумент, правда, весьма сомнителен, ведь стоять он должен был всё же с другой стороны бульвара — ближе к Петровке.

«В настоящее время на углу улицы Горького и Тверского бульвара выстроен большой многоэтажный дом. Планируется постройка другого многоэтажного дома, по другую сторону бульвара. Таким образом, памятник Пушкину оказался бы между двумя высокими зданиями»[7], — писал российский литературовед Вадим Вацуро.

Москвичи отнеслись к этой идее по-разному. Вокруг памятника по вечерам собирались граждане и обсуждали предстоящую перестановку памятника. Кто-то считал, что всё сделано правильно, ведь «по новому генеральному плану реконструкции г. Москвы движение транспорта через площадь Пушкина будет двухъярусное, как у Белорусского вокзала, отличие только в том, что там трёхъярусное движение (поезд, троллейбус и метро)»[8]. Другие боялись, что памятник повредят. Кто-то считал деньги и жаловался, что «будут израсходованы миллионы рублей, которые падут на плечи трудящихся в виде дополнительных налогов»[9]. Были и те, кто обвинял власти в нелюбви к Москве и сетовали на то, что именно по Тверскому бульвару так любил гулять Пушкин.

Передвижка началась в восемь часов вечера 13 августа 1950 года. Памятник, который вместе с постаментом весил около 70 тонн, был приподнят на 0,82 метра. Под постамент подвели четыре двутавровые металлические балки, после чего плавно опустили на специальные тележки. С помощью двух лебёдок и двух десятитонных дорожных катков памятник в три приёма (по 35–40 метров) со скоростью один метр в минуту преодолел 104-метровую дистанцию. Остановки были вызваны необходимостью разрезать провода, висевшие над площадью, которые после проезда вновь соединяли.

В два часа ночи 14 августа памятник установили на поворотную конструкцию и с помощью рабочих и жителей, пожелавших воочию наблюдать за перевозкой Пушкина, развернули на 156 градусов. После удаления всех транспортных и поворотных средств конструкцию приопустили над подготовленным заранее фундаментом, после чего оставленный 15-сантиметровый зазор заполнили бетоном.

Все строительно-монтажные работы, в том числе оформление окружения памятника, были завершены лишь 6 сентября.

Переезд памятника был вскоре оценён и специалистами:

«Портрет нашего гениального поэта не пострадал от фасового освещения, укоротилось расстояние с тыльной части, и спина стала более силуэтной, чем передний вид, хотя хорошо решённая спина и раньше выдерживала дальнее рассмотрение. Неудачным только является темно-серый фон редакции “Известий”: может быть, стоит подумать о перекраске здания “Известий”»[10].

Реставрация

Спустя 136 лет после установки и 66 лет после перемещения памятника начались реставрационные работы по возвращению ему исторического вида.

«Любой объект нуждается в уходе, в ремонте и так далее. И ситуация далека от идеальной. Поэтому нашим Департаментом принято решение в этом году провести реставрационные работы», — сказал Леонид Кондрашев.

Планируется, что знаковый для Москвы объект отремонтируют до конца года, если в процессе работ не возникнет дополнительных трудностей.



Архивные материалы предоставлены Главным архивным управлением Москвы.

[1] Собрание узаконений и распоряжений Правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате. 1871. 1-е полугодие. СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1871. С. 345.

[2] Журнал Министерства народного просвещения. Май. 1871. Часть CLV. СПб.: Печатня В. Головина, 1871. С. 118–119.

[3] Русский архив, издаваемый при Чертковской библиотеке. Год 9 (1871). М.: Типография В. Грачева и Ко, 1871. С. 1940.

[4] ЦГА Москвы. Ф. 179. О. 21. Д. 298. Л. 14.

[5] Всемирная иллюстрация. Том XIII. Январь — июнь. СПб.: Издание Г.Д. Гоппе, 1875.

[6] ЦГА Москвы. Ф. 179. О. 21. Д. 298. Л. 22.

[7] Вацуро В. Пушкин: Исследования и материалы. Т. 2. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958.

[8] ЦГА Москвы. Ф. П-82. О. 1. Д. 929. Л. 118.

[9] Там же.

[10] Искусство. Т. 14. М.: Гос. изд-во, 1951. С. 6