Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Кино высшей пробы, или Почему стоит пересмотреть «Летят журавли»

Новаторство Урусевского, главная роль Самойловой и при чем здесь Клод Лелуш — вспоминаем гениальный фильм Михаила Калатозова, который ровно 60 лет назад получил «Золотую пальмовую ветвь».



Эта лента вдохновила будущих великих режиссеров связать свою жизнь с кино, завоевала сердца миллионов зрителей в СССР и за рубежом, поразила самого Пабло Пикассо и рассказала о войне без единой батальной сцены. А еще — она стала революционной с точки зрения операторского искусства. Все это о фильме режиссера Михаила Калатозова «Летят журавли». 60 лет назад, 18 мая 1958 года, он получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля и до сих пор остается единственным русским фильмом, удостоенным этой награды. В память о триумфе в Каннах рассказываем, почему стоит пересмотреть легендарную ленту.

Революция Урусевского

Революция — слово громкое, но по-другому не описать то, что сделал оператор Сергей Урусевский в фильме «Летят журавли». Даже нам, зрителям XXI века, избалованным невероятной компьютерной графикой, интересны его визуальные приемы. А 60 лет назад это был настоящий прорыв. Операторы в Каннах были настолько поражены, что просили раскрыть секреты применения определенных методов. Например, кинематографистов привлекли многослойные экспозиции. Сергей Урусевский снимал кадр, запоминал его длину и, не проявляя негатив, заворачивал его в плотную ткань. Затем в темноте вставлял ту же пленку в камеру и снимал следующий слой.

Для фильма впервые в истории кинематографа использовали круговые операторские рельсы. Сергей Урусевский сконструировал их для съемок сцены гибели Бориса. В этом эпизоде вообще много изобразительных приемов, потому что момент очень важный и эмоциональный. Там и многослойная экспозиция, и нестандартные ракурсы, и легендарная пробежка героя по лестнице, которую мы уже видели в начале фильма. Легендарная опять же с точки зрения операторского мастерства. Как плавно провести в кадре героя, который бежит вверх и по кругу? Для этого установили столб, на котором закрепили операторскую люльку. Урусевского дубль за дублем поднимали с помощью веревок по спирали. Кстати, это не единственный раз, когда оператора в буквальном смысле слова носили на руках в погоне за определенным ракурсом. Чтобы снять сцену, в которой Баталов несет на себе раненого солдата, осветители тащили Урусевского по земле на листе железа.







Интересных кадров и планов много — на них можно разложить практически весь фильм. Очень компактная для того времени камера позволила снимать с рук. Благодаря этому мы как будто оказываемся вместе с Вероникой в толпе провожающих, а в конце фильма — в потоке встречающих людей. Более того, в одной из сцен камеру держит сама Самойлова — когда Вероника бежит на мост с мыслью покончить с собой. Здесь же используются приемы субъективной камеры и смены кадровой частоты. Все вокруг очень сумбурно, двигается то быстро, то медленно — зритель как будто смотрит глазами Вероники, решившейся на самое страшное.

Каждый кадр у Сергея Урусевского был продуман до мелочей. По воспоминаниям участников съемок, все группа четыре раза подряд приезжала в четыре часа утра к Крымскому мосту, выставляла оборудование, но ничего не снимала: небо было не то. Но Михаил Калатозов не считал это капризами и шел навстречу. Он сам, будучи в прошлом оператором, понимал лучше других, чего хочет добиться Урусевский. Возможно, именно поэтому фильм и получился таким, каким получился.

Кстати, в Каннах новаторство Сергея Урусевского оценили по достоинству. Ему вручили отдельную награду — Первый приз высшей технической комиссии Франции. Ни до, ни после операторы специальных призов не получали.

Очаровательная Татьяна Самойлова

Татьяна Самойлова, тогда начинающая актриса, тоже удостоилась особого приза Каннского кинофестиваля. Она стала настолько популярна во Франции, что девушки красили глаза «как у Самойловой».

Михаил Калатозов увидел в молодой актрисе искренность и естественность и всячески помогал сохранить эту манеру игры в течение всего съемочного процесса. Отсутствие опыта 23-летняя Самойлова заменяла проживанием каждой сцены. Во время съемок у нее начался туберкулез. Каждые несколько часов ей проводили поддувание легких и кололи уколы, но девушка продолжала работу.



Если бы не Калатозов, профессиональная судьба Татьяны Самойловой могла сложиться не лучшим образом. По советским меркам красота актрисы была нетипичной. Как отмечал Лев Анненский, ее «асимметричное и странноватое» лицо «не подходило ни под классический тип красоты, ни под милый типаж субретки». Это лицо мы много раз видим крупным планом, и оторваться от него невозможно, в нем есть что-то большее, чем просто красота. Магнетический взгляд раскосых глаз часто говорит больше, чем реплики героини.

Сейчас сложно даже представить другую актрису в образе Вероники. Роль принесла Татьяне Самойловой оглушительный успех, на нее посыпались предложения сниматься за рубежом, в том числе в Голливуде. Но, естественно, советская актриса не могла их принять. По идеологическим же соображениям фильм со скрипом выпустили в широкий прокат в СССР — поначалу он вышел очень небольшим тиражом. Дело в том, что образ главной героини никак не соответствовал канонам соцреализма: не дождалась бойца с фронта, выскочила замуж за другого — да кто она после этого? Никита Хрущев очень грубо ответил на этот вопрос после просмотра фильма. Тем не менее миллионы зрителей и в Союзе, и за рубежом полюбили Веронику, сопереживали и продолжают сопереживать ей. Вот так нетипичная актриса встретилась с «идеологически невыдержанной» героиней и оставила в золотой коллекции кино неповторимый образ.

Москва в фильме

Москва у Калатозова очень разная. Веселая, светлая и беззаботная в первых сценах фильма, серая и унылая во время войны и вновь светлая, но уже далеко не беззаботная в конце — после Победы.

Фильм начинается с прогулки главных героев, Бориса и Вероники, в ночь на 22 июня 1941 года — в ночь, когда началась война. Но герои еще ничего об этом не знают. Они гуляют, болтают, любуются на стаю журавлей и договариваются о следующем свидании. Крымский мост в качестве фона для первой сцены выбран неслучайно. Это один из символов Москвы того времени, шедевр предвоенной архитектуры. Дальше Борис и Вероника бегут по Красной площади. Мы видим крупным планом, как часы на Спасской башне бьют четыре часа утра (именно это время принято считать началом войны).

Очень сильная и яркая сцена — проводы добровольцев. Вероника пробивается сквозь толпу в поисках своего любимого, и благодаря динамичной камере Урусевского мы оказываемся в самой гуще событий вместе с главной героиней. Напряжение усиливает марш «Прощание славянки», который играет оркестр. Сцену снимали около школы в Армянском переулке. Кстати, здесь действительно в июне 1941 года формировался истребительный батальон Куйбышевского района, и отсюда солдаты уходили на фронт.

В первые месяцы войны Вероника и ее мама прогуливаются по Болотной площади, заставленной противотанковыми заграждениями. Город, показанный в первых сценах, не узнать: все серое, дождливое, тревожное. Также в фильме можно увидеть Спиридоньевский переулок, Андроньевскую набережную, железнодорожный мост через Яузу и, конечно, Белорусский вокзал, на котором встречали победителей.







Канны и не только

Еще одна причина пересмотреть шедевр Михаила Калатозова — то, что его по достоинству оценило, пожалуй, самое строгое жюри киноиндустрии. На тогда еще молодом, одиннадцатом по счету Каннском кинофестивале фильму присудили «Золотую пальмовую ветвь» за единство и высокое качество всех его художественных компонентов и гуманизм. Как было сказано выше, отдельных призов были удостоены Татьяна Самойлова (почетный приз за исполнение главной роли) и Сергей Урусевский (Первый приз высшей технической комиссии Франции).

Стоит отметить, что на фестиваль фильм попал по невероятному стечению обстоятельств. Прибыв впервые в Россию летом 1957 года в качестве оператора документального кино, молодой Клод Лелуш оказался на «Мосфильме». Михаил Калатозов, работавший в павильоне, пригласил его присутствовать на съемках картины «Летят журавли». Будущий режиссер был так впечатлен, что по возвращении во Францию рекомендовал картину дирекции Каннского фестиваля.

Конечно, «Золотая пальмовая ветвь» — это знак качества, который сложно сравнивать с другими наградами. Тем не менее нельзя не упомянуть, что у фильма «Летят журавли» есть и другие призы. Например, лента получила особый приз I Всесоюзного кинофестиваля в Москве, диплом IX Международного кинофестиваля трудящихся в Чехословакии, почетную грамоту на I Международном кинофестивале в Ванкувере и почетный диплом на Международном смотре фестивальных фильмов в городе Мехико. А также премию Слезника, присуждаемую ежегодно лучшему иностранному фильму, демонстрировавшемуся на экранах США.



«Съемки шли густо, как сельдь в океане»: Сергей Эйзенштейн — о своих фильмах

Предлагаем ознакомиться с высказываниями Эйзенштейна о работе над каждым из фильмов.



«Стачка» (1924)
Немой агитационной фильм «Стачка» (также у фильма существуют названия «Чертово колесо» и «История стачки») — первый полнометражный фильм Сергея Эйзенштейна и первая кинолента в духе социалистического реализма в истории. Борьба здесь происходит не только между пролетариями и капиталистами — молодой режиссер в своем дебюте безжалостно разделывается с «театральным» кино прошлого, превращая буквально каждую сцену в наглядную демонстрацию новейших авангардных приемов съемки и монтажа.


Кадр из фильма «Стачка» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Автор неизвестен. 1925 год


«Картина рассчитана, конечно, на рабочего зрителя. Что же касается монтажа, то от так называемого американского монтажа я ни в коем случае не отказываюсь, считая невозможным иное выражение в кино. Доступность картины пониманию рабочего будет достигнута тем, что она будет затрагивать близкие и знакомые ему моменты и положения.

Несмотря на то что картина не имеет ни фабулы, ни общепринятого сценария, она вся построена на инсценировках в расчете обрисовки отдельных частей общей картины, но никак не в стремлении выявить страдания или героизм того или иного».

(Из беседы с Сергеем Эйзенштейном, опубликованной в «Киногазете» 11 ноября 1924 года.)

«Броненосец “Потемкин”» (1925)
Немой шедевр, снятый к 20-летней годовщине революции 1905 года, неоднократно признавался лучшим фильмом всех времен и народов и кинокритиками, и простыми зрителями. Сила художественных средств, использованных для рассказа о бунте матросов, возмущенных предложенным на обед червивым мясом, свергнувших с корабля офицеров и поднявших на мачте красное знамя, впечатляют зрителей до сих пор. Кстати, при съемках декораторам пришлось использовать флаг из белого полотна, так как красный в черно-белой передаче выглядел черным. 108 кадров, в которых появляется знамя, были вручную раскрашены перед премьерой в Большом театре. Неожиданное появление красного цвета в черно-белом фильме вызвало у зрителей того времени восторг.


«Броненосец "Потемкин"» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Автор неизвестен. Одесса 1925 год



«Броненосец "Потемкин"» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Автор неизвестен. Одесса 1925 год



«Броненосец "Потемкин"» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Автор неизвестен. Одесса 1925 год


«Меня упрекают в том, что “Броненосец” слишком патетичен. Кстати, в том виде, в котором он был показан немецкому зрителю, сила его политической направленности была очень ослаблена. Но разве мы не люди, разве у нас нет темперамента, разве у нас нет страстей, разве у нас нет задач и целей? Успех фильма в Берлине и во всей послевоенной Европе, погруженной в сумерки неустойчивого status quo, должен был прозвучать призывом к существованию, достойному человечества. Разве такой пафос не оправдан? Надо поднять голову и учиться чувствовать себя людьми, нужно быть человеком, стать человеком — ни большего и ни меньшего требует направленность этого фильма.

…В “Броненосце “Потемкин” актеров нет, в этом фильме есть только подлинные люди, и задачей его постановщика было найти подходящих людей. Решали не творчески выявленные способности, а физический облик. Возможность работать так имеется, конечно, лишь в России, где все является государственным делом. Лозунг “Все за одного — один за всех!” стоял не только на экране. Если мы снимаем морской фильм, к нашим услугам весь флот, если мы снимаем батальный — с нами всюду Красная армия. Если речь идет о сельскохозяйственном фильме — помогают соответствующие учреждения. Дело в том, что мы снимаем не для себя, не для других, не для того и не для этого, а для всех нас».

(Из статьи «С. Эйзенштейн о С. Эйзенштейне, режиссере кинофильма “Броненосец “Потемкин”». Цит. по: Эйзенштейн С.М. Избранные произведения. М.: Искусство, 1964–1971.)

«Октябрь» (1927)
Премьера «Октября», заключительной части революционной трилогии, начатой «Стачкой» и «Броненосцем “Потемкиным”», планировалась в 1927 году. Однако из-за затянувшихся съемок на экраны фильм вышел лишь в 1928 году. Картина Эйзенштейна и Григория Александрова вызвала противоречивые мнения, прежде всего из-за того, что в ней впервые зрители увидели Ленина, сыгранного актером. Первым в истории советского кино исполнителем роли Ильича стал простой рабочий Лысьвенского металлургического завода Василий Никандров, имевший поразительное сходство с покойным вождем. Нововведение не вызвало безоговорочного восторга у первых зрителей картины. Например, Владимир Маяковский называл игру Никандрова отвратительной, отмечая, что тот похож не на Ленина, а на памятники Ленину.


Рабочий момент во время съемок художественного фильма «Октябрь» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Автор неизвестен. Ленинград 1927 год



Рабочий момент во время съемок художественного фильма «Октябрь» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Автор неизвестен. Ленинград 1927 год



Рабочий момент во время съемок художественного фильма «Октябрь» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Автор неизвестен. Ленинград 1927 год


«Постановочный коллектив брал препятствующие рождению “Октября” барьеры, как на скачках. Каждый день был днем нападения, каждая съемка — очередным барьером.

Съемки шли густо, как сельдь в океане. Они забегали друг за друга, сцеплялись в одну непрерывную цепь. Время по часам мы не измеряли — не имело смысла: ночь переходила в день, а день в ночь — в зависимости от указаний сценария.

Было ясно, что только неослабевающим темпом можно вынести картину, являющуюся в своих масштабах чем-то вроде советского “Интолеранса”, снимавшегося уйму времени. (Кстати упомянуть: “Бен-Гур” Фреда Нибло и “Наполеон” Абеля Ганса снимались по два года с лишним.)

Неслыханные для нас размеры массовок, доходивших до нескольких тысяч в сценах взятия Зимнего дворца или расстрела демонстрации на углу Садовой и Невского; грандиозные измерения вещей, подлежавших “обыгрыванию” — Зимний дворец, Смольный, весь Петроград как плацдарм разворачивающихся революционных событий, трудность возвращения современному Ленинграду недавнего облика Петрограда; слабость техники советской кинематографии, почти беспомощной перед требованиями, которые предъявлялись материалом.

...Шли напролом. Не считались ни с какими “незыблемыми канонами киноискусства” и нарушали их так же бесцеремонно, как ставили дыбом нормальную жизнь города Ленинграда, чтобы вернуть его в первобытное состояние.

Уничтожили время и пространство так же, как делали “Октябрь”, рассчитанный не только на сегодняшний день, не только на нашу республику. Разводили днем мосты в городе так же, как развели мосты между старым киноискусством и “Октябрем”.

Стерли аляповатую позолоту с нелепого великолепия Зимнего дворца, вскрывая его стопроцентное мещанское нутро, так же, как нужно сделать это со всеми красивыми фразами и пышными сентенциями об искусстве кино».

(Из статьи Сергея Эйзенштейна и Григория Александрова «Как мы делали “Октябрь”». Опубликовано в газете «Вечерняя Москва» 8 марта 1928 года.)

«Александр Невский» (1938)
Один из лучших звуковых фильмов Эйзенштейна, снятый в соавторстве с Дмитрием Васильевым. В «Александре Невском» сыграл звездный состав — Николай Черкасов, Николай Охлопков, Андрей Абрикосов, Сергей Блинников, музыку к фильму написал Сергей Прокофьев. Фильм снимался в сжатые сроки, «стахановскими темпами», как позже скажет сам Эйзенштейн. Съемки ключевой сцены — Ледового побоища — пришлись на лето, и декораторам пришлось создавать на территории Мосфильма зиму. Асфальт покрасили мелом и залили жидким стеклом, а в роли льдин снимали деревянные доски, выкрашенные в белый цвет.


Кадр из художественного фильма «Александр Невский» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Вера Ивашова в роли Ольги (в центре).
Автор неизвестен. 1938 год



На съемочной площадке художественного фильма «Александр Невский».
В центре – режиссер-постановщик Сергей Эйзенштейн.
Автор неизвестен. 1938 год



Режиссер-постановщик Сергей Эйзенштейн (слева) и второй режиссер Дмитрий Васильев на съемочной площадке художественного фильма «Александр Невский».
Автор неизвестен. 1938 год


«Основной задачей, которую мы ставили перед собой, было не уйти за темой в глубь веков, а через тему почувствовать и дать почувствовать [зрителю. — Прим. mos.ru] сегодняшний день. Это касается обоих фронтов — пламенный патриотизм людей XVI века перекликается с пламенным чувством любви к родине народа нашей страны. В крестоносцах, которым недаром призывает подражать Гитлер, нас интересовало уловить и передать звериный облик фашизма в его жуткой жестокости и бесчеловечности. Против них стоит группа настоящих, полнокровных людей. В Александре, Ольге, Гавриле, Игнате и других персонажах фильма нам хотелось уловить разные оттенки одной и той же любви к родине, характерной и типичной для разных представителей нашего народа».

(Из черновика речи о фильме «Александр Невский», созданного 10 ноября 1938 года.)

«Иван Грозный» (1945 — 1958)
Двухсерийный исторический фильм о царе Иване VI Грозном стал последним произведением Эйзенштейна. Первая часть вышла на экраны в 1945 году, вторая — в 1958-м, спустя 10 лет после смерти режиссера. Заказ на создание фильма о Грозном поступил от Иосифа Сталина, который лично утверждал сценарий, написанный впоследствии Эйзенштейном. Первая серия фильма получила Сталинскую премию I степени. Вторая же подверглась жесткой критике Центрального комитета — в частности, вопросы вызвал образ главного героя фильма, выглядевшего не сильным и волевым царем, а «слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета». Режиссеру было предложено изменить картину, но работа была прервана его болезнью и смертью.


Кадр из фильма «Иван Грозный» (режиссер Сергей Эйзенштейн).
Иван Грозный — Николай Черкасов (в центре), Малюта Скуратов — Михаил Жаров (справа).
Автор А. Москвин. 1945 год


«Все мы встречали его в детстве и юности. В учебниках истории, а пьесах, романах. Его странная, романтическая фигура преследовала воображение. Иван Грозный! Мало кто из исторических персонажей так часто фигурирует в произведениях искусства. Но что фактически узнаем мы из этих произведений об этом удивительном человеке 16-го столетия?

...Забыто было, что этот царь, помимо старости и детства, знал и расцвет сил, что в 17 лет он самовольно венчался на самодержавное царство, впервые в истории России и наперекор соседям, императору, папе, не желавшим признать законность этого факта. Забыто и то, что в 22 года он взял Казань, навсегда положив предел татарскому игу; что он расширил пределы государства, присоединив Казанское царство, а затем и Астраханское.

...Я тщательно изучаю летопись, исторические труды, народные песни и былины о Грозном. Предо мною стоит задача — в фильме воссоздать черты этого “поэта государственной идеи 16-го века”, как назвал его кто-то из историографов прошлого. По правдивости содержания хочется идти за летописью, фиксируя в фильме исторические черты дел Ивана IV. По форме же хочется следовать былине и песне, которые воссоздают характер живого Грозного, не гоняясь кропотливо за датой, за хронологической последовательностью. Былина и песня на широком дыхании, с большой эмоциональной силой творчески сводят воедино разные относящиеся к нему факты. Этим путем, я думаю, единственно возможно дать почувствовать через фильм величие дела Ивана Грозного».

(Из статьи Сергея Эйзенштейна «Фильм об Иване Грозном». Опубликовано в газете «Известия» 30 апреля 1941 года.)

Статья подготовлена по материалам Российского государственного архива литературы и искусства.

Фотографии предоставлены Главархивом Москвы

Чертаново, Тропарево, Арбат: где жили герои главных комедий Эльдара Рязанова

Москвовед¸ экскурсовод, автор проекта «ПрогулКИНО» Татьяна Воронцова рассказывает о местах, где в Москве проходили съемки пяти ключевых комедий Эльдара Рязанова — «Служебного романа», «Гаража», «Берегись автомобиля», «Иронии судьбы, или С легким паром!» и «Девушки без адреса».



18 ноября исполняется 90 лет со дня рождения режиссера Эльдара Рязанова, автора комедий, составляющих золотой фонд отечественного кино, сочетающих юмор с большой любовью к людям и удивительно точно документирующих свое время. И не стареющих с годами, что удивительно. Споры о масштабе личности Жени Лукашина из «Иронии судьбы» разгораются как по часам каждый Новый год, а фразы «Хорошие сапоги — надо брать», «Какая гадость эта ваша заливная рыба», «А не замахнуться ли нам на Вильяма нашего Шекспира?», прозвучав в разговоре, моментально сближают собеседников, настраивая на добродушный лад.


Кинорежиссер, сценарист народный артист СССР Эльдар Рязанов.
Автор Г. Ровенский. 1990-е годы. Главархив Москвы


В день рождения режиссера мы предлагаем пройтись по местам съемок его комедий — почти все они прошли в Москве. Запоминайте адреса и рассказ москвоведа Татьяны Воронцовой, одевайтесь потеплее и прогуляйтесь у дома Людмилы Прокофьевны Калугиной из «Служебного романа», дойдите до здания, где располагалось НИИ охраны окружающей среды в «Гараже», и пройдитесь по Сретенке, где была комиссионка, в которой работал спекулянт Дима Семицветов в картине «Берегись автомобиля»

«Служебный роман»

Когда речь заходит о наследии Эльдара Рязанова, все, я думаю, вспоминают в первую очередь «Служебный роман» — фильм, который много раз смотрели, с удовольствием пересматривают и будут смотреть еще долгие годы. Этот фильм интересен не только блестящим актерским составом и тонким добрым юмором, но и тем, как в нем показана Москва семидесятых годов. Работая над сценарием, Рязанов и его соавтор Эмиль Брагинский филигранно распределили дома главных героев по карте столицы — с учетом их социального статуса.

Судите сами. Героиня Алисы Фрейндлих, мымра Калугина живет в статусном доме-свечке на Большой Никитской. К моменту съемок эти дома только-только сдали в эксплуатацию. Это было престижное жилье в самом центре, сюда заселялась очень непростая публика, так что директор статистического учреждения товарищ Калугина, общающаяся с министрами на короткой ноге, вписалась сюда идеально.





Или вот товарищ Самохвалов, которого играет Олег Басилашвили, — столичный франт, недавно вернувшийся из длительной командировки в Швейцарию. Его Рязанов и Брагинский поселили в самом центре, на улице Горького, в доме, где жил министр культуры CCCР Екатерина Фурцева (сегодня это дом 9 по Тверской).



Недотепа Новосельцев (Андрей Мягков) живет не в элитном по тогдашним меркам районе, хотя и почти в центре. Его дом находится недалеко от современной станции метро «Достоевская» в переулке Чернышевского — там он ходит после работы в магазин, а по утрам отводит своих мальчишек в школу.

Романтичная Оленька Рыжова в исполнении Светланы Немоляевой по сценарию живет за городом. Эпизоды снимали на железнодорожной станции Лосиноостровская, что довольно любопытно, потому что к моменту съемок этот район был вполне себе уже Москвой. В фильме подмосковную станцию можно узнать по специфической архитектуре: деревянный вокзальчик, старая платформа с навесом. Сейчас облик станций унифицирован, а тогда у каждой были свои отличительные признаки.

Секретарь Калугиной Верочка (Лия Ахеджакова) живет в Чертанове. В 1970-х годах это был один из лучших новых спальных районов — экспериментальные дома, жилые кварталы строились сразу с социальной инфраструктурой. В начале фильма есть такой момент: Верочка выглядывает посмотреть, не идет ли трамвай, под закадровый голос Мягкова, который сообщает, что наряды у нее заграничные, а зарплата — секретарская. В это время можно разглядеть, что она стоит на Большой Чертановской улице.

Еще одно интересное место — собственно, само статистическое учреждение, где работают герои. Съемки проходили сразу в двух домах — киношники часто прибегают к таким приемам. Подъезд, холл и буфет — это здание Министерства речного флота СССР на углу Петровки и Кузнецкого Моста. Крыша, где Калугина поливает цветы и плачется в жилетку Новосельцеву, — это крыша знаменитого Дома Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке с видом на Тверскую улицу. Рабочие места героев обустроили прямо на «Мосфильме».





«Девушка без адреса»

Это ранний фильм Рязанова, и с момента съемок в Москве поменялось очень многое. Пожалуй, самое замечательное здесь — вереница адресов, которые перебирает влюбленный строитель Паша в исполнении Николая Рыбникова, разыскивающий главную героиню Катю (Светлана Карпинская), с которой познакомился в поезде, следующем в Москву. Прощаясь с ним, она выкрикнула адрес своего дедушки, к которому приехала в гости, шум заглушил ее голос, и Паша услышал только начало: «Николо…» В столе справок ему сообщают, что улиц и переулков, названия которых начинаются так, в столице очень много — чтобы обойти каждый дом, потребуются годы. Но юноша не сдается и начинает методично обходить все возможные адреса.

Интересно, что Рязанов водит своего героя не только по Большому Николопесковскому переулку или Николоямской улице, но даже по адресам, не начинающимся с заветного «Николо…». Например, в фильме есть смешная сцена, в которой герой Рыбникова попадает в коммуналку, откуда его забирает милиция. Эта квартира находится в знаменитом доме со львами на Молчановке, построенном в 1914 году. Кстати, эти львы мелькают не только в этой комедии, но и в других фильмах — «Двенадцати стульях» Леонида Гайдая и «Офицерах» Владимира Рогового.





«Гараж»

99 процентов действия картины «Гаража» происходит в одном помещении. Как вспоминал Эльдар Александрович, это было самым сложным моментом в работе над фильмом: показывать одних и тех же людей в одних и тех же декорациях и не потерять зрительского внимания — задача не из легких.

Тем не менее Москва в фильм все-таки попала, хотя и немного странным образом. НИИ охраны окружающей среды, где заседают ученые-зоологи и пайщики гаражного кооператива по совместительству, снимали в двух городах, соединив фасад одного здания с интерьером другого, как в «Служебном романе». Помните момент, когда героиня Лии Ахеджаковой вбегает в институт? Снаружи — это классический дом-усадьба Воронцовых-Раевских, который находится на Петровке (дом 14), в Москве, а внутри это… ленинградский Зоологический музей РАН.







Показывают нам и сцену субботника — в самом начале, когда идут титры. Ее снимали неподалеку от «Мосфильма», во 2-м Мосфильмовском переулке. Там тогда активно строились гаражи, и натура получилась самая что ни на есть подходящая.


«Ирония судьбы, или С легким паром!»

Пожалуй, самый известный рязановский адрес Москвы находится на юго-западе. Это проспект Вернадского, 125 — дом, где жил со своей мамой скромный любитель предновогодних походов в баню Женя Лукашин, которого сыграл Андрей Мягков. Этот дом не пропустишь — на нем есть даже мемориальная доска. Любопытно, что ленинградская квартира героини Барбары Брыльской Нади снималась не в Ленинграде, а практически тут же, на проспекте Вернадского, в доме 113.

В «Иронии судьбы» вообще отлично показан юго-запад, в 1970-е годы активно застраивавшийся и обживавшийся, — улица Новаторов, церковь в Тропареве.







Есть забавный момент, который замечают все, кто хорошо знает Москву и Санкт-Петербург. Помните, как Надя запирает спящего Лукашина у себя в ленинградской квартире и идет покупать ему билет до Москвы? В ее прогулке до вокзала удивительным образом смешались ленинградские и московские ландшафты. Сначала она идет по стрелке Васильевского острова, потом вдруг оказывается в Лефортове, а потом снова возвращается в Ленинград.

Одна из главных загадок «Иронии судьбы» — та самая баня, в которой герой Андрея Мягкова в начале фильма входит в измененное состояние сознания вместе со своими друзьями. Говорят, эти банные сцены снимались в Сандунах, но так ли это в действительности — неизвестно, и утверждать это со стопроцентной уверенностью мы не беремся.

«Берегись автомобиля»

Начнем с героя Андрея Миронова — молодого работника Димы Семицветова, который продает из-под прилавка дефицитные приемники и прочую аппаратуру. Он живет на Смоленской набережной, в доме 2а. На кадрах хорошо виден метромост — рядом с ним как раз находится гараж, в котором Дима держит свой автомобиль, — а также набережная Тараса Шевченко.

Комиссионка, в которой работает Дима, — это трехэтажный квадратный домик на Сретенке (дом 1). Правда, комиссионного магазина там не было — здесь работал магазин «Цветы». Там же, в начале Рождественского бульвара, стоит церковь, возле которой была припаркована «Волга», ставшая капканом для благородного угонщика Юрия Деточкина (Иннокентий Смоктуновский). Церковь на момент съемок не функционировала, там в 1960-е годы был Музей морского флота. Если присмотреться, в фильме у входа в церковь-музей видна фигура моряка со штурвалом.





Конечно, важное место — Садовое кольцо, на котором снимали сцену погони за Деточкиным на такси: Каретный Ряд, Самотёчная площадь. Ну и незабываемый финал, в котором Деточкин произносит сакраментальную фразу «Здравствуй, Люба, я вернулся!», обращаясь к своей невесте, героине Ольги Аросевой, — это узнаваемая эстакада возле Парка Горького, которая тогда только-только открылась.