Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Драмкружок, Фидель Кастро, памятник конструктивизма: что нужно знать о Культурном центре ЗИЛ

Кубинский лидер получает в подарок автомобиль, французский писатель мечтает поставить спектакль на здешней сцене, а Василий Лановой становится актером. Вспоминаем самые яркие страницы истории Дворца культуры завода имени И.А. Лихачева.




У Культурного центра ЗИЛ богатая история. На месте, где когда-то был монастырский некрополь, в 1930-е годы вырос Дворец культуры завода имени И.А. Лихачева — одно из ключевых конструктивистских зданий Москвы. Его интерьеры не раз снимали в кино — их можно увидеть и в советских «Чародеях» с Александром Абдуловым и Валентином Гафтом, и в недавнем сериале «Оттепель» Валерия Тодоровского.

Привлекало конструктивистское здание и высоких гостей — сюда приезжали Фидель Кастро и Ромен Роллан. И именно здесь начинали свой путь артисты, которых любит не одно поколение зрителей.

Родная студия легендарных артистов

Театральная студия Дворца культуры завода имени И.А. Лихачева — один из первых кружков, которые обосновались в здании. Костяк студии составили тогда еще юные и очень талантливые Василий Лановой, Вера Васильева, Татьяна Шмыга, Игорь Таланкин, Валерий Носик, Владимир Земляникин. Студией руководил режиссер и педагог Сергей Штейн. На его глазах ученики добивались первых успехов, росли как профессионалы. Он любил их, а они отвечали ему взаимностью.

Вера Васильева, которая сейчас служит в Театре сатиры, до сих пор с нежностью вспоминает то время. Изначально актриса перешла в драмкружок именно из-за Штейна — до этого она занималась в хоровом кружке.



«Когда я уже училась в студии завода, в репертуаре был спектакль “Испанцы”. И там я играла одну из монашек. Но Сергей Львович говорил: “Кого бы вы ни играли, вы должны сочинить биографию: почему вы такие”. И когда я играла монашку, я сочинила, что не могу выйти замуж за любимого. У нас был проход через сцену. Я шла и плакала настоящими слезами, потому что у меня же был любимый, с которым мне не удалось соединиться. Вот так я верила, что надо войти в роль, верить во все, — говорит Вера Васильева. — И это было искренне… Вот такая была у него волшебная сила убеждения. Человек должен чувствовать то, что он играет. И мы наивно это повторяли. По-моему, у нас родилось много хороших актеров. Я буду помнить Сергея Львовича всю жизнь! Он воспитал нас, во-первых, любящими театр, а во-вторых, вообще хорошими людьми. Он был настолько добр, настолько умел нас увлечь всем… То это были песни, то это были игры, то это были рассказы о литературе. И мы хотели читать. Он нас заразил всем самым прекрасным. Я его очень ценю. Люблю как воспитателя, который навек остался для меня путеводной звездой».


Будущий любимец советских женщин Василий Лановой пришел заниматься в студию, когда ему было всего 13 лет, то есть в 1947 году. В тяжелое послевоенное время именно театр был для многих (а особенно для молодежи) утешением и надеждой на лучшее будущее. Через четыре года Лановой получил грамоту на Всесоюзном конкурсе самодеятельных артистов.



Заслуженный артист РСФСР Василий Лановой на проспекте Калинина. Автор В. Мастюков. Конец 1960-х — начало 1970-х годов

Татьяна Шмыга, которой не стало семь лет назад, в своих интервью любила вспоминать, как играла в спектакле «Аттестат зрелости» в 1951 году. Тогда она еще не знала, что пройдет время, и она станет единственной актрисой оперетты, которую удостоят звания народной артистки СССР.



«Я была на 2-м или 3-м курсе ГИТИСа, когда Сергей Львович пригласил меня петь рахманиновскую “Весна идет”. Меня сажали в оркестровую яму. Там, в ЗИЛе, как ни странно, была оркестровая яма, хотя сейчас даже в некоторых оперных театрах ее нет. И я пела под аккомпанемент: “Весна идет, весна идет…” Конечно, я упивалась этим спектаклем, потому что это был уже абсолютно профессиональный театральный спектакль. Абсолютно! И ребята играли уже как профессиональные артисты: и Вася Лановой, и Володя Земляникин», — говорила Татьяна Шмыга.


На этой сцене ставили спектакль «Овод» по роману писательницы Этель Войнич, «Конец кондуита» по произведениям Льва Кассиля, «Снежную королеву» по сказке Ганса Христиана Андерсена, «Бумбараш» по повести Аркадия Гайдара и многие другие. А 20-летие студии отметили постановкой «Белеет парус одинокий» по одноименной повести Валентина Катаева.





Знаменитые гости


В разное время дворец культуры завода имени И.А. Лихачева посещали российские и мировые знаменитости. Среди них были спортсмены Лев Яшин и Валерий Харламов, космонавты Юрий Гагарин и Герман Титов, а также французский писатель Ромен Роллан, который после посещения местного театрального зала сказал: «Театр чудесно задуман. Я хотел бы, чтобы в один из вечеров здесь шла моя пьеса». В декабре 1978-го здесь дал концерт Владимир Высоцкий.

В 1963 году сюда приезжал кубинский лидер Фидель Кастро. От имени Никиты Хрущева ему подарили автомобиль — открытый ЗИЛ-111В. Конечно, эта машина представительского класса заняла особое место в автопарке кубинского политика. Панорамные окна, двигатель почти на шесть литров, установка кондиционирования воздуха — по тем временам подарок был шикарным.







Во дворец культуры, который сегодня называется Культурный центр ЗИЛ, по-прежнему приезжают именитые гости. В новейшее время здесь прочел лекцию лауреат Нобелевской премии по экономике Роберт Ауманн, встречался с поклонниками композитор и один из живых классиков электронной музыки Джон Эпплтон, совместный спектакль показали американская труппа балета Сюзанн Фаррелл и театр «Балет Москва», а также выступали артисты из Южной Кореи.

Памятник конструктивизма

Началось все с Симонова монастыря, точнее говоря, с его некрополя, который в 1930-х годах разорили большевики. На этой территории покоились останки носителей известнейших дворянских фамилий — Головиных, Нарышкиных, Татищевых, Шаховских, Соймоновых и других. Во время рабочих субботников захоронения уничтожили, а останки перенесли на кладбища.

В 1931 году начали строить дворец культуры. Открытый конкурс объявили еще в 1929-м, в нем победили архитекторы-конструктивисты — братья Александр, Виктор и Леонид Веснины. Они уже были известны благодаря проекту здания Дворца труда в Москве.

Через два года, в 1933-м, у нового дворца культуры появился малый театр на 1200 мест, еще через четыре — клубный корпус, примыкающий к нему. Театральный зал пострадал во время Великой Отечественной войны, позже его реконструировали, но уже в стиле сталинского ампира.

Конструктивизм — это прежде всего строгость, геометризм, лаконичность форм. В здании Дворца культуры параллелепипеды и врезанные в них цилиндры полуротонд, балконов и эркеров составляют здание и делают его похожим на самолет, если смотреть сверху. По тогдашней моде братья Веснины взяли на вооружение идеи французского архитектора Ле Корбюзье, который использовал опоры-столбы вместо массивов стен, а также свободную планировку, удлиненные окна и плоскую крышу.



Культурный центр ЗИЛ сегодня

Дворец культуры принадлежал заводу имени И.А. Лихачева до 2008 года. В 2012 году его передали Департаменту культуры города Москвы.

Сегодня москвичей приглашают сюда на лекции, концерты, мастер-классы, выставки, перформансы и спектакли. Наука, культура и искусство — каждый найдет что-то для себя. В библиотеке есть последние издательские новинки, на стеллажах буккроссинга можно оставить прочитанную книгу и забрать домой понравившуюся, в зонах коворкинга можно пользоваться бесплатным Wi-Fi, уютное кафе предлагает вкусные угощения.







Арт-студия работает с 1937 года. Старые гипсовые головы, по которым учились рисовать несколько поколений, все еще находятся здесь. Сегодня опытные педагоги работают с учениками всех возрастов.

Драматический театр имени С.Л. Штейна — нынешнее название того самого знаменитого театрального кружка. Его артисты вместе с актерами музыкального театра «Город мастеров» и музыкального театра «Улей», которые тоже работают в Культурном центре ЗИЛ, участвуют не только в спектаклях культурного центра, но и в городских фестивалях.

Фотографии предоставлены Главархивом Москвы


Красота за Садовым кольцом: дом Захи Хадид и шедевр Шухова

Москва — это не только Кремль, Большой театр и храм Василия Блаженного. Уникальные достопримечательности — мосты, башни, стадионы и даже целые микрорайоны — можно найти и за пределами Садового кольца. Прогуляемся?





Dominion Tower

Улица Шарикоподшипниковская, дом 5

Среди ничем не примечательных жилых домов, роддома и шинного завода на Шарикоподшипниковской улице семиэтажный бизнес-центр Dominion Tower выглядит как пришелец. Белые плиты наложены друг на друга, будто ломти хлеба в не очень аккуратном сандвиче. А между ними — хрупкие «прослойки» стеклянных окон.

Если забраться на последний этаж и глянуть вниз, оторваться от зебры узоров будет невозможно. Замысловатые черно-белые рисунки извилистых лестниц и ограждений можно разглядывать долго — как головоломку. Где верх, где низ, неясно: блестящие черные клавиши ступеней тянутся по обе стороны лестницы, и от этого немного кружится голова.

Этот пришелец — единственное в Москве творение знаменитой Захи Хадид, первой из женщин-архитекторов получившей Притцкеровскую премию. Центр Гейдара Алиева в Баку, Центр водных видов спорта в Лондоне, Национальный музей искусств XXI века в Риме, станции канатной дороги в Инсбруке — это все она, Хадид.





Ростокинский акведук

Проспект Мира, за домом 186

А вот одно из самых примечательных строений неподалеку от Яузского лесопарка и парка «Сокольники» инопланетянином не кажется. Напротив, оно очень удачно вписано в зеленый пейзаж парка. Это Ростокинский акведук — единственное сохранившееся сооружение первого в России самотечного водопровода (Мытищинского). Белокаменный мост с 21 аркой построили по указу Екатерины II в 1783–1784 годах. Работы влетели в копеечку: на акведук ушло больше 1,6 миллиона рублей, и его даже прозвали миллионным.

По назначению мост перестали использовать еще в XIX веке. В советские годы здесь была тепломагистраль, а сегодня отреставрированный Ростокинский акведук стал пешеходным. Красивый мост удивляет всех, кто видит его впервые.



Живописный мост

Проспект Маршала Жукова

Еще один мост, тоже уникальный, свою непосредственную функцию выполняет. Получивший красивое имя Живописный, он соединил проспект Маршала Жукова с МКАД. Мост переброшен с одного берега Москвы-реки на другой под острым углом, и кажется, будто тянется вдоль водной артерии, а не пересекает ее, как и положено всякому мосту. Причиной тому — своеобразное место: с одной стороны заповедная территория, с другой — плотная жилая застройка.

Сложное техническое задание породило оригинальное инженерное решение, и в проекте соединились два принципа поддержки пролетов: пилон и арка. Так вышел арочный пилон. И еще какой! Ажурную конструкцию выкрасили в красный, а под ней подвесили «летающую тарелку» — смотровую площадку.



Ансамбль Рогожской ямской слободы

Школьная улица

Цветастые двухэтажные домики на Школьной улице — тоже памятник — ансамбль Рогожской ямской слободы. Эта улица была одной из двух главных в слободе, которую еще в конце XVI века повелел устроить царь Борис Годунов на тогдашней окраине Москвы. Правда, невысокие каменные дома — это уже век XIX. Здесь были постоялые дворы и лавки, где торговали телегами, экипажами и шорным товаром. Оно и неудивительно: здесь останавливались все обозы, шедшие по Владимирскому и Рязанскому трактам.

В отличие от своей соседки Вороньей (сегодня — Сергия Радонежского), потерявшей историческую застройку в 1980-е, Школьная улица дореволюционный облик сохранила. Коммуналки расселили, реставраторы отыскали планы ямщицких домов и начали их восстанавливать. К концу 1990-х воссоздали фасады, большую часть деревянных ворот.





Микрорайон Курьяново

1-я, 2-я, 3-я, 4-я Курьяновские улицы, 2-й Курьяновский проезд, Курьяновский бульвар

Еще один уголок Москвы, будто застывший во времени, — микрорайон Курьяново. Он вырос как поселок для работников Курьяновских очистных сооружений и до сих пор напоминает совсем другой город. Шесть улиц застроены двухэтажными домами, почти у каждого свой сад за оградой. Из местных достопримечательностей — почта с гербом СССР, клуб здоровья, обязательный памятник Ленину. И конечно, здание дома культуры, причем не хуже павильонов на ВДНХ — с колоннами, портиком, большим окном-аркой, увенчанным пятиконечной звездой. Курьяново обожают киношники — местные пейзажи, совершенно не похожие на московские, можно увидеть во многих известных фильмах.



Шуховская башня

Улица Шухова, дом 8

Шуховскую башню — известнейшее творение Владимира Шухова — во всем мире признают одним из самых красивых и выдающихся достижений инженерной мысли. Решение и правда изящное: 160-метровая стальная башня кажется ажурной. Ее конструкция стала продолжением разработок сетчатых оболочек в виде висячих и сводообразных перекрытий и гиперболоидных башен, которые русский инженер использовал первым в мире.

Такие конструкции он применял в сотнях сооружений, но Шуховская башня — самое высокое из них. Ее и монтировали особым, специально придуманным — телескопическим способом. Леса и подъемные краны не понадобились: верхние секции по очереди собирали внутри нижней и поднимали с помощью блоков и лебедок. С 1920-х отсюда транслировали радиопередачи, с конца 1930-х — телевизионные. В 2002-м свою функцию башня потеряла и теперь входит в список объектов культурного наследия регионального значения.



«Мосфильм»

Мосфильмовская улица, дом 1

Кареты из «Сибирского цирюльника», корона Российской империи из «Неуловимых мстителей», «Волга» из «Берегись автомобиля», костюмы из «Соляриса», «Алых парусов», «Войны и мира», автомобиль «Магирус», которому больше 100 лет, — все эти и многие другие сокровища хранит «Мосфильм», крупнейшая киностудия в России и одна из крупнейших в Европе. Самому концерну уже 94 года, а комплекс на Мосфильмовской — чуть младше, 1931 года.

Пожалуй, самое интересное, что можно найти на студии, — это декорация «Старая Москва». Здесь сняли больше 100 картин: «Статский советник», «Гибель империи», «Анна Каренина», «Доктор Живаго» и другие. По мощеным улицам старого города, застроенного невысокими домиками, церквями, лавками и гостиницами, можно прогуляться во время экскурсии.



«Лужники»

Лужнецкая набережная, дом 24

Всего в 15 минутах езды от «Мосфильма» — еще одна уникальная достопримечательность Москвы. И это не преувеличение: «Лужники» даже номинировали на международную архитектурную премию. А специалисты ФИФА признали открывшуюся после реконструкции в 2017 году Большую спортивную арену одним из лучших в мире стадионов по архитектуре трибун и обзору поля.

Арена сохранила исторический облик и привычный светло-песочный цвет; фасад украсили полупрозрачные панно с изображениями спортсменов и подсветка. А вот «начинка» стадиона поменялась: трибуны стали ближе к полю, появились медиатабло, кровля-экран и поле с натуральным газоном. Совсем скоро к «Лужникам» будут прикованы взгляды даже не миллионов, а миллиардов болельщиков всей планеты — 14 июня начинается чемпионат мира по футболу, и «Лужники» станут его главным стадионом.



«Москвариум»

Проспект Мира, дом 119, строение 23

Над головой тонны воды, вокруг — сотни обитателей рек, озер и морей: от скатов и акул до осьминогов и каймановых крокодилов. Это «Москвариум», один из крупнейших в Европе океанариумов, в 80 бассейнах и аквариумах которого собрана морская и пресноводная фауна почти всех регионов планеты. Поход сюда — настоящее кругосветное путешествие: от Байкала до Галапагосских островов, от исландских фьордов до Большого Барьерного рифа, от Гренландии до Камчатки.



Вообще прогулка по ВДНХ, где расположен океанариум, сама по себе путешествие, только не по странам и континентам, а во времени. В ее отреставрированных павильонах сплелись история и современность: в зданиях в стиле ар-деко открыты зоны виртуальной реальности, сталинский ампир соседствует с кинотехникой, а точная копия кремлевской звезды 1930-х — с макетом орбитальной станции «Мир». Когда масштабная реставрация закончится, здесь будет более 10 новых музеев, ландшафтный парк, десятки мастерских и даже парк аттракционов с самым высоким в Европе 140-метровым колесом обозрения.



Архитектура вне времени: какие объекты реставрации стали лучшими в этом году

На премию за лучший проект в области сохранения памятников культурного наследия в этом году подано рекордное количество заявок — 100. Какие проекты выбрало жюри и какой объект реставрации больше всего понравился горожанам, читайте в нашем материале.


Усадьба Остафьево


В Москве гармонично соседствуют небоскребы и дома с вековой историей, современные бизнес-центры и усадьбы, в которых когда-то жили купцы и князья. Чтобы сохранить уникальные памятники для потомков и приспособить исторические здания для современного использования, проводится масштабная работа.

С 2011 года уже отреставрировано более 900 памятников архитектуры, на 182 из них работы завершили в этом году. По традиции лучшие объекты удостоились наград конкурса «Московская реставрация». Среди них усадьба фон Рекк на Пятницкой улице, памятники Пушкину и Горькому, цветочные партеры ВДНХ, усадьба Остафьево и другие.

Соревнование шло в номинациях за лучший проект, качество и организацию работ, а также за научно-исследовательскую деятельность.

Городские усадьбы

Дом со львами: особняк в стиле позднего модернизма

Особняк усадьбы фон Рекк, известный также как дом со львами, стал лучшим объектом реставрации 2017 года по итогам голосования москвичей в проекте «Активный гражданин».

Дом на Пятницкой улице построили в 1897 году по заказу Вильгельмины Рекк — жены главы Товарищества Никольских рядов и основателя Московского торгово-строительного акционерного общества Якова Рекка. Это богато украшенное лепниной здание с монументальным портиком, колоннами и парадным окном с двумя кариатидами. Его левая часть представляет собой восьмиугольную башню с круглыми окнами и чешуйчатым куполом оригинальной формы.

Свое неофициальное название дом получил из-за скульптур лежащих львов справа и слева от парадного портика.

Внутри здания сохранилось несколько изящно оформленных парадных залов — зеркальный, мавританский, барочный, музыкальный, проходной. Во время реставрации между ними удалили перегородки, обновили окна, двери и паркет, лепной гипсовый декор с золочением и серебрением, а также живопись на картушах и под куполом одного из залов.


Особняк усадьбы фон Рекк



Особняк усадьбы фон Рекк



Особняк усадьбы фон Рекк



Особняк усадьбы фон Рекк


Усадьба Остафьево

Остафьево — один из немногих сохранившихся образцов подмосковной русской усадьбы конца XVIII — начала XIX века. Долгое время имение принадлежало князьям Вяземским и их наследникам, также на протяжении долгого времени здесь жил и работал автор «Истории государства Российского» Николай Карамзин.


Усадебный дом на территории усадьбы П.А. Вяземского Остафьево.
Автор — С. Бодянский. Московская область, Подольский район, Щербинка. Сентябрь 1998 года.
Фото: Главное архивное управление города Москвы


За более чем двухсотлетнюю историю внешний облик усадьбы сильно изменился, а ее внутренняя планировка была практически полностью утрачена. Реставрация началась в 2011 году. Над главным домом восстановили бельведер, вернувший архитектурному ансамблю дворцовый вид.

Печи усадьбы облицевали изразцами, в помещениях первого и второго этажей воссоздан архитектурный декор, а в спальне и диванной установлены колонны малого ордера. В овальном зале по фотографиям начала XX века специалисты восстановили геометрию свода, отреставрировали искусственный мрамор и полуциркульное окно.

Приспособили здание и для современного использования. На цокольном этаже сделали конференц-зал, а в лестничной пристройке восточного ризалита появилась гидравлическая платформа для посетителей с ограниченными возможностями здоровья. Основные работы в доме завершились в 2016 году, а в 2017-м был восстановлен парк с беседкой «Храм Аполлона».


Усадьба Остафьево



Усадьба Остафьево



Усадьба Остафьево



Усадьба Остафьево


Жилой дом с лепным декором

Дом в Денежном переулке, где жили купец Николай Боль и владелец одного из крупнейших музыкальных издательств в дореволюционной России Карл Гутхейль, был перестроен в 1887 году. До этого здесь располагалось одноэтажное деревянное здание в стиле ампир.

По проекту архитектора В.П. Гаврилова со стороны улицы сделали главный вход, над ним надстроили мезонин с балконом, а фасад дома украсили лепным декором с элементами классицизма.

В 1890-х годах дом часто посещал композитор Сергей Рахманинов, приезжавший к своему издателю и другу Карлу Гутхейлю. После революции в особняке располагалась организация «Новая Москва», а затем — коммунальные квартиры. К 1960-м годам балкон на фасаде был утрачен, а печи разобраны. В конце 1980-х годов в здании провели ремонт и передали его Министерству иностранных дел, но уже спустя 20 лет особняк пришел в аварийное состояние. Реконструкцию дома начали в 2016 году. Специалисты отремонтировали фасад, кровлю и полы, восстановили лепнину и отделку помещений, сделали новую проводку и систему вентиляции.


Дом в Денежном переулке, где жил купец Николай Боль


Рубль за метр: реконструкция в интересах города и инвесторов

Номинантами премии стали сразу два объекта, в которых в этом году завершилась реставрация в рамках программы льготной аренды «1 рубль за 1 квадратный метр». Под современное использование приспособили главный флигель усадьбы купца Марка Гусева и жилой дом купца Николая Баулина.

Здания пришлось буквально спасать от разрушения. Усадьбу на Большой Полянке построили в 1822 году для купца Марка Гусева. В 1857-м здание перешло к другому представителю купеческого сословия — Алексею Зайцеву, который открыл здесь чайный магазин, винный погреб и водочный завод. А в 1880 году в доме была открыта аптека Карла Феррейна. В XX веке здание оборудовали водопроводом, канализацией и электричеством. Но постепенно дом начал приходить в упадок, к 1999 году его износ составлял уже 58 процентов.


Усадьба купца Марка Гусева


Еще хуже ситуация обстояла с домом купца Николая Баулина на Николоямской улице. В 2012 году объект частично находился в руинированном состоянии. Были полностью утрачены кровля, часть стены главного фасада, картуш, аттик.


Дом купца Николая Баулина на Николоямской улице


Дом имеет богатую историю. Известно, что в основании его западной части располагались каменные палаты с подвалом конца XVIII века. Помещения палат перекрыты сомкнутыми и цилиндрическими сводами. После пожара 1812 года у дома появились второй этаж и дополнительное крыло вдоль Николоямской улицы. В 1885 году здание объединили с двухэтажной каменной жилой пристройкой и одноэтажным хозяйственным корпусом, провели капитальный ремонт и восстановили фасад с небольшим фигурным фронтоном посередине. В 1860-х годах дом перешел к Николаю Баулину, который открыл рядом фабрику по производству платков, а с появлением СССР здание разделили на жилые квартиры.

При реконструкции была выполнена большая работа. В доме воссоздана планировка конца XIX века, включая продольную капитальную стену и перегородки комнат, сделаны печи, карнизы и паркет. На первом этаже сохранили исторические сводчатые помещения. По фотографиям восстановили парадную лестницу со ступенями из доломита. Воссоздали откосы проемов, металлические козырьки над входами, парапетную решетку и въездные ворота.


Дом купца Николая Баулина на Николоямской улице



Дом купца Николая Баулина на Николоямской улице



Дом купца Николая Баулина на Николоямской улице



Дом купца Николая Баулина на Николоямской улице


Усадьба в лучших традициях классицизма

Здание усадьбы, расположенной на Петровском бульваре, во второй половине XVIII века построили по заказу статского советника Евграфа Татищева. Это был двухэтажный дом с двумя флигелями и дворовым служебным корпусом. Имение передавалось по наследству до середины XIX века, затем его по своему вкусу переделали новые хозяева. Здание стало трехэтажным, с нежилым подвалом.

После Октябрьской революции главный дом приспособили под поликлинику, затем там располагался НИИ рефлексотерапии. В ходе реконструкции были воссозданы главная лестница, цилиндрические своды на первом этаже и лепной декор, отреставрированы мраморные колонны и заменена кровля.


Усадьба статского советника Евграфа Татищева


Богатая история дома в Петроверигском переулке

Новый облик получила и городская усадьба, известная как бывший дом Петра Боткина. Специалисты отреставрировали главный дом, дополнительные корпуса и ограду.

В 1803 году усадьбу приобрел бывший директор Московского университета Иван Тургенев (отец историка Александра Тургенева и декабриста Николая Тургенева), открыв в ней литературный салон. В гостях у Тургеневых бывали Николай Карамзин, Василий Жуковский, Василий Пушкин.

Во время пожара 1812 года значительная часть усадьбы пострадала, а 1832 году еще не восстановленное здание продали чаеторговцу Петру Боткину. При нем усадьба вновь стала одним из центров культурной и общественной жизни Москвы. Здесь бывали Николай Гоголь, Александр Герцен, Иван Тургенев, Лев Толстой, Виссарион Белинский и Афанасий Фет.

После Октябрьской революции дом был национализирован, в нем располагались курсы Коминтерна и подготовки личного состава Красной армии, а затем открылся детский сад.


Городская усадьба в Петроверигском переулке



Городская усадьба в Петроверигском переулке



Городская усадьба в Петроверигском переулке



Городская усадьба в Петроверигском переулке


Гостиница Кокорева и публичная библиотека: объекты гражданской архитектуры

Лауреатами конкурса среди объектов гражданской архитектуры стали здания Кокоревского подворья на Софийской набережной и Государственной публичной исторической библиотеки.

Кокоревское подворье — гостиница с магазинами и оптовыми складами — построено в начале 1860-х годов предпринимателем и меценатом Василием Кокоревым. Здесь насчитывалось 315 номеров ценой от 30 копеек до четырех рублей в сутки. Торговая часть состояла из 20 магазинов.

В гостинице останавливалась делегация конгресса США, жили писатели П.И. Мельников-Печерский, Д.Н. Мамин-Сибиряк, художники И.Н. Крамской и В.Д. Поленов, номера снимали Л.Н. Толстой и П.И. Чайковский.

В 1889 году подворье было продано из-за финансовых затруднений, но гостиница продолжала работать вплоть до революции. Затем здание было передано оборонному ведомству. Тогда в нем надстроили несколько этажей.

В этом году также завершилась реставрация объекта «Жилой дом XVIII–XIX веков», в котором расположена Государственная публичная историческая библиотека России. В ходе работ восстановили фасад и внутреннее убранство помещений, а также обновили техническую базу библиотеки.


Кокоревское подворье



Кокоревское подворье


Цветники и мостики: объекты садово-паркового искусства

Целый год ландшафтные архитекторы и дизайнеры трудились над цветочными партерами ВДНХ. Их задачей было возродить цветники, которые украшали выставку в 1954 году. Специалисты воссоздали рисунки цветочных композиций и узоры озеленения. Растения использовали, подобные тем, что росли здесь в середине прошлого века, но более устойчивые к современному климату. Всего высадили 50 тысяч кустарников, 200 деревьев и более двух миллионов цветов. А общая площадь цветников составляет 20 тысяч квадратных метров.

Еще одним знаковым объектом реставрации стал ансамбль усадьбы Нескучное. Специалисты восстановили два кирпичных и один каменный мост, перекинутые через большой овраг в первой трети XIX века.


ВДНХ



ВДНХ



ВДНХ



ВДНХ


Памятники Пушкину и Горькому: объекты монументального искусства

Реконструкция памятника Александру Пушкину заняла целый год. Прошлым летом в мастерскую отправили цепи ограждения, а весной 2017 года начали восстанавливать основание и ступени монумента. Саму скульптуру очистили от пыли, сажи и копоти, удалили поверхностную мастиковку, закрывавшую неровности и дефекты металла, а на поверхность скульптуры нанесли специальный состав для выравнивания цвета и устранения бликов.

Также эксперты решили сохранить зеленый цвет памятника, который он приобрел из-за окисления металла. Для этого было выполнено локальное химическое патинирование (искусственное состаривание).


Памятник А.С. Пушкину



Памятник А.С. Пушкину



Памятник А.С. Пушкину



Памятник А.С. Пушкину


Кроме того, в этом году памятник Максиму Горькому вернули на историческое место — на площадь Тверская Застава. Изначально монумент установили в сквере напротив Белорусского вокзала еще в 1951 году. Именно сюда писатель прибыл после своей итальянской эмиграции, здесь же выступил с первой после возвращения речью. В 2005-м памятник сняли с постамента и перевезли в «Музеон» из-за планов по изменению схемы движения на площади, а затем решили вернуть обратно.

Работа по реконструкции шла в несколько этапов. Сначала специалисты очистили скульптуру от продуктов коррозии, воска и лакокрасочного покрытия, а также устранили дефекты поверхности. Затем были усилены каркас и крепежная арматура основания скульптуры, выполнена декоративная отделка поверхности. Параллельно с реставрацией восстанавливали гранитные блоки стилобата и постамента памятника.


Памятник М. Горькому



Памятник М. Горькому



Памятник М. Горькому



Памятник М. Горькому


Белый город и «Зарядье»

Фрагмент фундамента стены Белого города был обнаружен в ходе археологических исследований и законсервирован еще 10 лет назад. Кирпичная стена, крашенная белой известью, стала третьим крепостным сооружением после Кремля и Китай-города. Построили ее еще в конце XVI века, а с расширением города в XVIII веке стену стали постепенно разбирать, используя кирпич для строительства особняков.

В 2017 году на Хохловской площади устроили музей под открытым небом. Самый большой из сохранившихся фрагментов стены помещен под стекло, а вокруг расположился амфитеатр с деревянными сиденьями для отдыха горожан.

Часть еще одной древней стены, Китайгородской, была обнаружена в ходе строительства парка «Зарядье». Теперь кусок стены XVI века включен в подземное пространство реконструированного пешеходного перехода через Москворецкую набережную. В экспозицию уникального музея вошли также и другие археологические находки, сделанные на территории «Зарядья».


На Хохловской площади устроен музей под открытым небом. Фрагмент фундамента стены Белого города



Еще одна часть стены, на этот раз Китайгородской, была обнаружена в ходе строительства парка «Зарядье»


Ансамбль станций Московской окружной железной дороги

Московская окружная железная дорога была построена в 1903–1908 годах. Здания станций и служебные постройки были возведены в едином стиле московский модерн. К началу реконструкции железнодорожного кольца в 2012 году значительное число построек было уже утрачено, но оставшиеся здания реставраторам удалось восстановить. Теперь их можно увидеть прямо из окна поезда. Например, это двухэтажное здание вокзала на станции Воробьевы Горы с залом ожидания и буфетом или комплекс построек станции Канатчиково — двухэтажное здание, два жилых дома, сторожка, пакгауз.

«Московская реставрация»

Конкурс «Московская реставрация» проводится с 2011 года. За это время его участниками стали более 300 реставрационных компаний, проектных организаций и других участников реставрационных работ.

По итогам прошлогоднего конкурса за работы на 25 объектах культурного наследия награждены 40 участников. Лучшими стали проекты реставрации особняка Берга, скоропечатни Левенсона, Казанского вокзала, собора Донского монастыря и другие.



След Джакомо Кваренги и архитектура авангарда: пять главных зданий Марьиной Рощи

Об архитектуре Марьиной Рощи с дореволюционных времен до конструктивистских 1920–1930-х рассказывает Татьяна Воронцова — москвовед, экскурсовод, автор проекта «ПрогулКино».



Мы продолжаем серию материалов по мотивам проекта «Уличный лекторий. Местная история» Музея Москвы, который завершил работу в конце августа. Все лето москвоведы и историки архитектуры собирали слушателей во дворах в разных частях города и рассказывали об их тайнах и загадках. «Уличный лекторий» возобновится будущим летом, а пока лекции о Хамовниках, Шаболовке, Раменках и других районах доступны в виде конспектов.

Кстати, 27 октября в 19:00 все лекторы соберутся на итоговой встрече в Музее Москвы. Поучаствовать в ней могут все желающие. Подробности здесь.


Татьяна Воронцова, москвовед


Мариинская больница

Адрес: улица Достоевского, дом 4, корпус 1

Годы постройки: 1803–1806

Одна из самых значимых построек русского классицизма не только в этом районе, но и во всей Москве. Строительство больницы на Новой Божедомке (сейчас — улица Достоевского) началось по заказу вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Сюда привозили пациентов без учета чина и звания — здесь лечили представителей низших слоев общества, что, впрочем, не помешало возвести эффектное здание.

Автором проекта стал архитектор Иван Жилярди, построивший в Москве немало и особняков, и общественных зданий (например, корпус Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова на Моховой). При проектировании больницы Жилярди пользовался чертежами зодчего XVII века Джакомо Кваренги. Интересный момент: в Санкт-Петербурге на Литейном проспекте есть Мариинская больница, очень похожая на московскую. Есть предположение, будто сходство объясняется тем, что петербургская больница построена по тем же чертежам Кваренги, то есть, по сути, это один проект.

Нужно иметь в виду: то, что мы видим сейчас, — не первозданный облик больницы. Здание достраивалось и перестраивалось несколько раз, здесь появлялись церкви.

Конечно, говоря о Мариинской больнице, всегда вспоминаешь о русской литературе. С этим зданием она крепко связана — здесь 11 ноября 1821 года родился Федор Михайлович Достоевский. Отец будущего писателя работал в ней лекарем в женском отделении, и семья Достоевских жила в казенной квартире во флигеле при больнице. Сегодня в нем открыт Музей Ф.М. Достоевского, а перед зданием расположен памятник писателю, созданный еще до революции Сергеем Меркуровым. Скульптура эта в 1918 году в рамках реализации плана монументальной пропаганды была установлена на Цветном бульваре, а в 1936 году во время реконструкции бульвара ее перенесли сюда, к месту рождения писателя. Кстати, позировал для этой скульптуры Меркурову Александр Вертинский.





Московское инженерное училище ведомства путей сообщения

Адрес: Минаевский переулок, дом 2

Годы постройки: 1896–1898

От медицины перейдем к образованию. Московское инженерное училище (сейчас — Московский государственный университет путей сообщения, МГУПС) было основано по приказу Николая II в 1896 году, но собственное здание получило чуть позже. До этого занятия проходили там, где сейчас расположен известнейший магазин Елисеева, — на Тверской улице. В 1898 году было отстроено несколько корпусов по проекту петербургского архитектора Иеронима Китнера: первый (сегодня — главный), химический, библиотечный и корпус, который теперь нумеруется как шестой (раньше здесь размещалось общежитие для студентов и преподавателей).

Здания выглядят весьма представительно: эклектика с явными элементами неоклассики. Первый корпус, который смотрит на Бахметьевскую улицу, — старая постройка, дореволюционная. Корпуса, выходящие на противоположную сторону, построены уже в 1930-е, 1940-е и 1950-е годы по проектам архитектора Ивана Фомина, который много работал с Наркоматом путей сообщения.

Сегодня Российский университет транспорта — одно из крупнейших по площади учебных заведений не только Москвы, но и всей страны. В этом МГУПС уступает только МГУ. Так было и в дореволюционные, и в советские времена.

Это вуз с богатой историей. Здесь преподавали химик Иван Каблуков, физик Александр Эйхенвальд, математики Сергей Чаплыгин и Николай Жуковский. В советские времена училище носило имена Иосифа Сталина и Феликса Дзержинского. Сейчас, насколько мне известно, ему возвращено имя Николая II.

Поскольку первое образование я получала в МГУПС, могу рассказать немного и о внутреннем устройстве. В старом здании существует очень замысловатая система переходов, и ни один сентябрь не обходится без стаек растерянных первокурсников, которые не могут найти какую-нибудь аудиторию, например номер 1542. Помните фильм «Чародеи»? Фраза «Кто так строит?!» — это о здании МГУПС и его перепадах этажности, запутанных переходах.





Бахметьевский гараж

Адрес: улица Образцова, дом 19а

Годы постройки: 1926–1927

Среди памятников раннесоветской архитектуры, которыми богата Марьина Роща, я хотела бы выделить два гаража, построенных по проектам Константина Мельникова. Первый из них — Бахметьевский.

В 1925 году Москва закупила в Великобритании 24 автобуса «Лейланд» (к 1927-му их было уже 130). Это был новый вид транспорта — раньше в Москве не было ни одного автобуса. И конечно, гаражей, способных их разместить, поэтому британские автобусы квартировали буквально где придется — и в каретных сараях, и в каких-то складских помещениях. В итоге московское коммунальное хозяйство выкупило участок земли на Бахметьевской улице (сейчас — Образцова) для строительства гаража. К проекту были привлечены Константин Мельников и Владимир Шухов.

В гараже была впервые в стране реализована новая технологическая схема парковки — так называемая прямоточная, при которой автобусу не нужно двигаться задним ходом ни при въезде, ни при выезде. Мельникову пришлось доказывать прогрессивность этой схемы по сравнению с круговой, использовавшейся в железнодорожных депо с ХIХ века (первоначально ее хотели применять и для автобусов).

Бахметьевский гараж — конечно, уникальное здание. Снаружи он смотрится достаточно приземистым, но если войти внутрь, производит сильное впечатление — даже сейчас, будучи приспособленным под выставочную деятельность. Это огромное, просторное помещение с высоченными потолками. Здесь нужно сказать спасибо Шухову: он придумал для гаража уникальную систему перекрытий — на площади 8,5 тысячи квадратных метров использовано всего 18 тонких опор, из-за чего пространство выглядит таким воздушным.

Автобусы стояли в гараже весь советский период. К 1990-м годам парк вывезли, и гараж пришел в абсолютный упадок. В это время я как раз училась по соседству, в МГУПС, и помню, что это были практически руины. В начале 2000-х годов провели замечательную реконструкцию в связи с открытием в здании музея современного искусства «Гараж». В частности, были восстановлены шрифтовые композиции «Бахметьевский автобусный парк» на фасаде со стороны улицы Образцова. Сегодня здание использует Еврейский музей и центр толерантности — здесь проходят замечательные выставки и лекции.





Гараж «Интуриста»

Адрес: улица Сущевский Вал, дом 33

Годы постройки: 1932–1934

На стыке 1920-х и 1930-х годов в Москву хлынул поток иностранцев. В связи с этим появилась необходимость в гараже для транспорта новой организации «Интурист», которая работала с иностранными делегациями. Насколько мне известно, это здание используется по прямому назначению и сегодня. Одно время здесь размещались машины МЧС.

Гараж «Интуриста», пожалуй, последняя реализованная работа великого архитектора Мельникова. Он здесь занимался не столько технической стороной, как при проектировании Бахметьевского гаража, где разрабатывал схему парковки, сколько внешним видом здания. Получилось интересно: попытка приспособить стиль ар-деко к советским нуждам. Фасад рассекает стеклянная поверхность — стилизованное колесо, ленты (кстати, здесь должен был появиться и макет автомобиля).

К сожалению, по первоначальному проекту Мельникова была построена только правая часть. Если посмотреть на гараж, стоя на Сущевском Валу, сразу видно: тяжеловесная левая часть, достроенная позже, вступает в диссонанс с легкой авангардистской правой.



Жилой городок рабочих

Адрес: улица Сущевский Вал, дом 14/22, корпуса 1, 2, 3, 4, 5 и 7

Годы постройки: 1928–1929

Это один из первых жилых городков для рабочих, построенных в Москве. Конец 1920-х годов, архитектор Борис Блохин. Комплекс изначально состоял из семи корпусов, сейчас их осталось шесть. Они расположены вдоль воображаемой оси, которая протягивается от Сущевского Вала к Вадковскому переулку, и образуют сложную систему дворов.

В центре этой геометрической композиции стоит памятник Сергею Кирову. Поставлен он был здесь не сразу, а в 1934 году, после смерти Кирова. Сначала городок назывался Сущевка, а после установки памятника стал жилым рабочим городком имени Кирова. Большая, кстати, редкость, что памятник советскому государственному и политическому деятелю до сих пор сохранился, более того — здесь регулярно появляются свежие цветы.

Что касается жилых корпусов, они являются типичным образчиком раннесоветского домостроения, с использованием типовой секции Моссовета. Но в отличие от многих рабочих городков они немного декорированы внешне. Большинство зданий того времени — это плоскости, объемы и отсутствие какого-либо украшения. Здесь мы видим другую картину. Корпус, который выходит на Сущевский Вал, имеет П-образную форму и как бы закрывает двор от шумной улицы, украшен большой аркой и перерезан декоративными поясками. Есть завышенные и заниженные объемы в дворовых корпусах, используются разные фактуры отделки — штукатурка «под шубу» и гладкая.

Во дворах до сих пор можно найти детали, характерные для 1920-х, — две огромные трубы котельных, которые примыкают к жилым корпусам. Когда эти дома строились, не было никакого центрального отопления, а была котельная, которая обслуживала квартал. Сегодня она не работает, а трубы служат напоминанием о недавних временах, когда все было совсем иначе.

А вообще это довольно уютное пространство — и дворы, и сами жилые корпуса внутри. Мне доводилось бывать в здешних квартирах, и я могу сказать, что даже по сегодняшним временам планировка в них очень хорошая.






Между ампиром и модерном: пять главных зданий Гагаринского района

О том, где с 1950-х годов живет интеллигенция юго-запада столицы, как Наталия Сац мечтала о готическом здании для своего театра и почему цирк на проспекте Вернадского до сих пор является одним из двух самых примечательных в стране, рассказывает архитектурный краевед, москвовед Денис Ромодин.



Мы продолжаем серию материалов по мотивам проекта «Уличный лекторий. Местная история» Музея Москвы, который завершил работу в конце августа. Все летние месяцы москововеды и историки архитектуры собирали слушателей во дворах в разных частях города и рассказывали об их тайнах и загадках. «Уличный лекторий» возобновится будущим летом, а пока лекции о Хамовниках, Шаболовке, Раменках и других районах доступны в виде конспектов.

27 октября в 19:00 все лекторы соберутся на итоговой встрече в Музее Москвы. Присоединиться к ней могут все желающие. Подробности здесь.


Денис Ромодин (в центре) ведет экскурсию


Дом преподавателей МГУ

Адрес: Ломоносовский проспект, дом 14

Годы постройки: 1952–1955

Это одна из важнейших неофициальных достопримечательностей района, первое по величине здание после главного корпуса Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Оно, как следует из названия, создавалось для того, чтобы в нем жили сотрудники студенческого городка, который к тому времени вовсю строился на Ленинских горах. В конце 1940-х — начале 1950-х годов перед архитекторами ставилась задача, с одной стороны, делать архитектуру по-сталински выразительной, масштабной, выражающей послевоенный триумф, а с другой — постепенно переходить к индустриальным методам домостроения и возводить здания с типовыми элементами. Архитекторы планировали, что этот дом станет серийным — такие постройки должны были появляться в дальнейшем по всей Москве в качестве локальных доминант, разбавляющих длинные ленты одинаковых фасадов (подобную ленту можно наблюдать, например, на Ленинградском проспекте).

У этого здания возникли два близнеца. Один из них, знаменитый дом-полтинник, или, как его еще называют, дом отставных вождей, был построен на Фрунзенской набережной. Второй появился также в Гагаринском районе, как бы в зеркальном отражении на соседнем Университетском проспекте, — это дом сотрудников министерства госбезопасности. Он строился позже, при Хрущеве, когда в стране уже началась борьба с архитектурными излишествами. В результате со здания счистили все яркие детали: облицован он уже не керамикой, а кирпичом, и никаких декоративных элементов не имеет.

Совсем по-другому выглядит дом преподавателей МГУ, в котором сталинский стиль причудливо соединился с элементами русской архитектуры XVI, XVII, начала XVIII веков и периода нарышкинского барокко. Последние проявились в украшениях башенок — они похожи на башенки Новодевичьего монастыря. Отдельные элементы, например ракушки, взяты с декора Архангельского и Богоявленского соборов Московского Кремля.

В девяностые годы дом преподавателей МГУ стал одним из элитных в этом районе. И остается таковым и сегодня наряду с красными домами: здесь очень дорогие квартиры.







Красные дома

Адрес: улица Строителей, дома 4 и 6

Годы постройки: 1952–1954

Красные дома должны были стать основой района — предполагалось, что весь Гагаринский будет выглядеть как они. Но этим планам помешало начало борьбы с излишествами. Поэтому красные дома остались практически единственными в своем роде — реплики есть только на улицах Зорге (небольшое крыло одного дома) и Бориса Галушкина (одно здание).

Дома называют так из-за облицовки — это ярко-красная керамика с белыми вставками из бетона. Перед архитекторами стояла задача сделать типовую серию секционных зданий, которые можно было бы вписывать в разные кварталы, ничего при этом особо не меняя, кроме облицовки (у каждого квартала должен был быть свой цвет). Для экспериментальной серии выбрали красный. Здесь архитекторы уже начали вводить индустриальные методы, которые должны были в будущем облегчить строительство, и позволили себе нетипичный для советской архитектуры декор. Если присмотреться к белым бетонным элементам, можно увидеть скандинавские мотивы, характерные для северного модерна: шишки, хвою, дубовые веточки, желуди.

При проектировании были учтены нужды автомобилистов — в те времена правительство разрабатывало идею народного автомобиля (которая, к сожалению, не была реализована). У домов есть подземный гараж, который также является архитектурной доминантой: часть, выходящая на улицу Строителей, напоминает старинный акведук. Еще одним украшением улицы была беседка, которая размещалась на крыше гаража и была центром притяжения жителей обоих зданий.

Красные дома строились для творческой и научной интеллигенции, такой контингент сохранялся здесь в советские годы и, в общем-то, сохраняется сегодня. В них, образующих квартал, живет активное сообщество — жильцы ведут страницы в «Фейсбуке» и «Инстаграме», создали собственный сайт, устраивают мероприятия. Дворы домов — это особенное пространство, город-сад с аллеями и фонтанами, в котором не слышен шум большой Москвы.







Кинотеатр «Прогресс» (сейчас — Театр под руководством Армена Джигарханяна)

Адрес: Ломоносовский проспект, дом 17

Год постройки: 1958

Это здание — еще один интересный архитектурный эксперимент. В годы борьбы с излишествами перед архитекторами поставили задачу: создать простой современный кинотеатр вместо тяжелых сталинских сооружений — дворцов культуры с колоннами. Первый такой проект был реализован в девятом квартале Новых Черемушек (около современной станции метро «Академическая»). Он был неказистым — простая коробка из кирпича с остеклением, которая никак не годилась на роль культурного центра района.

А вот на юго-западе эксперимент прошел куда более удачно: для проектирования кинотеатра пригласили молодых архитекторов, которые взялись создать эффектное здание с помощью минималистских средств. Феликс Новиков, Игорь Покровский и Виктор Егерев такой проект и представили — простое здание из двух имевшихся тогда в распоряжении видов кирпича (желтого и красного) с впечатляющим декором фасада, в котором повторили сетку с фасада Дворца дожей в Венеции. Верхние окна, чтобы избежать скуки, они сделали из водопроводных бетонных колец — получились яркие контрастные элементы, которые излишествами не являлись, потому легко прошли все комиссии. Дополнительным украшением фасада стало экранное пространство, в котором размещались афиши: каждая новая фактически меняла облик кинотеатра.

Внутри зрителей долгое время встречал оркестр. Перед сеансом были танцы, здесь работал буфет. К концу 1980-х такие кинозалы утратили актуальность, в их здания стали переводить театры. В начале 1990-х было принято решение, что в кинотеатре «Прогресс» разместится труппа под руководством Армена Джигарханяна. Так началась новая страница истории этого здания и культурной жизни Гагаринского района.







Большой Московский государственный цирк

Адрес: проспект Вернадского, дом 7

Годы постройки: 1964–1971

Здесь планировали построить кинотеатр или культурный центр, но «Прогресс» появился на Ломоносовском проспекте, и место осталось вакантным. На тот момент в Москве было два цирка — на Цветном бульваре и на Триумфальной площади (тогда — площадь Маяковского). Здание второго ожидало реконструкции и последующей передачи Театру сатиры. Было принято решение перенести другой цирк на юго-запад и построить для него новое здание.

За проект взялись архитекторы Яков Белопольский, который занимался строительством в Беляеве и Черемушках, и Ефим Вулых, на тот момент курировавший строительство на юго-западе. Они спроектировали очень необычное для Москвы здание, не похожее на типовой советский цирк, с ленточными окнами и крышей интересной складчатой конструкции, напоминающей о традиционном цирке шапито. Это здание — яркий пример модернистской архитектуры и один из самых интересных и узнаваемых цирков в стране наряду, пожалуй, только с Екатеринбургским.

Начинка тоже оказалась передовой для Москвы, да и для страны в целом. Здесь была создана система сменных арен, позволившая обходиться без длинных антрактов.







Театр Наталии Сац

Адрес: проспект Вернадского, дом 5

Годы постройки: 1975–1979

Наталия Ильинична Сац очень долго искала площадку для строительства. Только в 1960-е ей удалось добиться разрешения построить здание для уже созданного детского театра на юго-западе. Она обратилась к молодому архитектору Владилену Красильникову с просьбой создать проект в готическом стиле. Построить что-то готическое в советский период было очень сложно, тем не менее Красильников в сотрудничестве с Александром Великановым спроектировал очень интересное протяженное здание, которое отражало новейшую на тот момент тенденцию советской архитектуры — брутализм. Постройка контрастировала с соседним зданием цирка, но при этом не была тяжеловесной — декоративные элементы, в частности скульптуры, изображающие сказочных героев, сделали ее легкой.

Казахский песчаник, которым облицовано здание театра, было не так просто добыть. Помогли связи Наталии Сац, которая была хорошо знакома с высшими чинами Казахстана: достаточно было одного письма. А чтобы как-то мотивировать рабочих, которые не очень спешили с работой, труппа давала спектакли прямо на стройплощадке.

Очень интересной была идея сделать вокруг театра открытое пространство, которое могло бы стать летней сценой. К сожалению, после смерти Наталии Ильиничны эта территория не эксплуатировалась. Само же здание театра стало одним из самых необычных сооружений Москвы и ярким примером советского архитектурного модернизма.







Назад, к новому быту: пять главных конструктивистских построек Шаболовки

Лекцию о ключевых памятниках ранней советской архитектуры читает Александра Селиванова — руководитель Центра авангарда на Шаболовке, старший научный сотрудник Музея Москвы.



Мы продолжаем серию материалов по мотивам проекта «Уличный лекторий. Местная история» Музея Москвы. Проект завершил свою работу в конце августа. Все лето москвоведы и историки архитектуры собирали слушателей во дворах разных районов столицы и рассказывали об их тайнах и загадках. «Уличный лекторий» возобновится будущим летом, а пока лекции о Хамовниках, Шаболовке, Раменках и других районах можно прочитать в виде конспектов.


Александра Селиванова, руководитель Центра авангарда на Шаболовке


Шуховская башня

Адрес: улица Шухова, дом 8

Годы постройки: 1920–1922


Шуховская радиобашня, безусловно, доминанта района, а до 1950–1960-х годов — и всей Москвы. Она долго была самым высоким сооружением в городе, несмотря на то, что ее построили ниже на несколько ярусов, чем планировалось, — из-за нехватки стали нужного качества проект был сокращен прямо в ходе работ. Башню монтировали способом, специально придуманным инженером Владимиром Шуховым — телескопическим: каждая новая секция собиралась внутри предыдущей и на лебедках поднималась вверх. Эту конструкцию на основе гиперболоида он запатентовал еще во второй половине ХIХ века, но первоначально она использовалась для водонапорных башен.

Радиобашня Шухова стала первой символической постройкой советской власти: она должна была транслировать идеи нового государства всему миру.

Место было выбрано не случайно. Шаболовка — самый высокий район Москвы, приближенный к центру, расположенный в пределах Камер-Коллежского вала. Кроме того, здесь уже была инфраструктура, связанная с радио, — рядом, на Дровяной площади, с 1918 года находилось оборудование государственных радиозаводов. Ко времени появления Шуховской башни здесь было уже три антенны (сейчас они демонтированы), и башня стала четвертой.

Во время ее строительства произошла трагедия, навсегда изменившая жизнь ее создателя. Обрушились четвертая секция и частично третья. При этом погибли двое рабочих. Архитектор был приговорен к расстрелу условно — это была совершенно исключительная мера. Приговор так и не был исполнен — сначала его отложили до окончания строительства, потом забыли. Но Шухову пришлось прожить всю жизнь под его гнетом.



Дом-коммуна РЖСКТ

Адрес: улица Лестева, дом 19

Годы постройки: 1927–1929


Идея домов-коммун, которые должны были воспитывать нового советского человека на принципах полного обобществления быта, зародилась в первой половине 1920-х годов. Первые коммуны стали появляться в 1923–1924 годах: люди просто селились вместе в пустующих квартирах и домах. Но коммуна — это не коммуналка: в ней совместное проживание людей не вынуждено, а продиктовано идеологическими соображениями. Коммунары объединяли свои доходы, а в некоторых случаях делили и личные вещи — одежду, например.

Первый специально выстроенный дом-коммуна появился в 1929 году на Шаболовке — недалеко от Шуховской башни, на улице Лестева (тогда это были Хавский и Хавско-Шаболовский переулки). Он назывался Домом-коммуной рабочего жилищно-строительного кооператива (РЖСКТ) «1-е Замоскворецкое объединение».

Архитектор Георгий Вольфензон спроектировал этот дом так, чтобы он составлял ансамбль с башней, — казалось, она как бы вырастала из него. В первые годы после постройки дом подвергался критике архитекторов: его ругали за недостаточную революционность и экспериментальность, потому что в нем были не только коммуны — длинные коридоры с нанизанными на них комнатами-спальнями на 9–12 человек и общими санузлами и душевыми, — но и отдельные трехкомнатные квартиры.

В середине дома был расположен коммунальный блок — столовая с фабрикой-кухней, клуб с театральным залом, помещения для кружков, библиотека, спортивные секции. На крыше была площадка для солярия, душевые и летний кинотеатр. Обо всем этом с большим теплом вспоминают старые жильцы дома. И обязательно добавляют, что главным развлечением здешних детей было пробежать от одного крыла до другого, не спускаясь на первый этаж, используя коридоры, длинные ленточные балконы, общественный блок и так далее.

Жители дома стали живыми экспонатами: так как это была первая коммуна, сюда часто приезжали делегации, туристы, которым демонстрировали новый быт в действии. Все жильцы должны были подписать согласие с правилами проживания, среди которых был, в частности, запрет на ввоз старой мебели и предметов старого быта вроде икон и принятие пищи в доме где-либо, кроме столовой. Они также все были обязаны отдать детей в ясли и детский сад, находящиеся тут же, и ликвидировать неграмотность в течение одного года — 1930-го.

По этим законам дом просуществовал какое-то время, в 1950-е годы часть, где располагалась коммуна, была расселена, и ее заняло Министерство лесного хозяйства. Сегодня в квартирной части дома до сих пор живут люди, а общественная часть занята офисами.







Коммуна-общежитие студентов текстильного института

Адрес: 2-й Донской проезд, дом 9

Годы постройки: 1929–1930


Этот дом, построенный архитектором Иваном Николаевым, в отличие от предыдущего был самой радикальной коммуной из построенных в Советском Союзе. Этот выдающийся памятник авангарда известен студентам архитектурных вузов во всем мире: его фотографии можно встретить в учебниках по истории архитектуры ХХ века. Перед Николаевым стояла задача спроектировать студенческую коммуну на две тысячи человек, организованную по принципам нового быта, с минимумом затрат на строительство.

Николаев придумал здание-конвейер, в котором студенты жили по строго установленным сценариям. Все функции были разнесены в разные архитектурные объемы. Для сна был предназначен спальный корпус с маленькими (шесть квадратных метров) ячейками на две койки. Находиться здесь можно было только ночью. Утром студенты просыпались по звонку и отправлялись в санитарный корпус. Здесь в шкафчиках хранились их вещи, учебники и средства гигиены. Студенты принимали душ, делали гимнастику на широких балконах, одевались и по широкому пандусу спускались в дневной блок, где располагались столовая, библиотека и зона, в которой они могли заниматься, если им не надо было идти в институт. Там же стояли кабинки для индивидуальных занятий. Вечером все повторялось в обратном порядке: санитарный блок — ячейки — сон.

В таком духе эта коммуна существовала долго, ведь студентов гораздо проще встроить в такую жесткую схему, чем людей, у которых есть дети.

В свой проект Иван Николаев включил много новаторских приемов. Пандус, по которому студенты спускались из санитарного корпуса в корпус дневного пребывания, был в то время очень модной деталью в мировой архитектуре — его, например, широко использовал Ле Корбюзье. Металлический каркас здания позволил сделать длинные ленточные окна. На крыше над залом для занятий Николаев разместил шедовые окна зубчатого силуэта, которые до этого устанавливали только в заводских цехах. Они рассеивали свет, не давали теней и были практичны при занятиях, скажем, черчением.

Этот дом производил сильнейшее впечатление на современников. В то время вокруг него были пустыри и заводы и коммуна воспринималась как гигантский океанский лайнер, плывущий по волнам как символ новой эпохи.

Эффектно он выглядит и сегодня, несмотря на то, что его он плохо сохранился. Дом долгое время был заброшен, спальный корпус разрушен, так что во время недавней реконструкции его частично построили заново.











Даниловский универмаг

Адрес: улица Люсиновская, дом 70

Годы строительства: 1929–1934


Все новые районы, которые чаще всего в 1920-е годы возникали на окраинах старой Москвы, рядом с Окружной железной дорогой и заводами, включали не только жилье, но и инфраструктуру — школы, детские сады, фабрики-кухни, клубы и универмаги. Даниловский универмаг должен был стать частью программы, в рамках которой по всей Москве были построены новые торговые учреждения Мосторга — на Красной Пресне, «Сотый» и другие.

Даниловский Мосторг должен был появиться рядом с Даниловским рынком. Для его строительства был приглашен инженер Александр Болдырев, который параллельно с проектированием здания занимался первыми ранними проектами станций Московского метрополитена. Здание Даниловского универмага должно было быть очень большим — занимать целый квартал между Мытной и Люсиновской улицами. Но денег не хватило, как это часто бывает, и в итоге начали строить половину здания, углом выходящего на Даниловский рынок. А потом работы заморозились: под фундаментом обнаружили грунтовые воды, пропитанные химикатами, — на этом месте долгое время был лакокрасочный завод.

Несколько лет универмаг стоял недостроенным, пока за него не взялся архитектор Георгий Олтаржевский, младший брат Вячеслава Олтаржевского — автора проекта Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ныне — ВДНХ), здания Киевского вокзала и некоторых московских высоток. Георгий Олтаржевский был известен в дореволюционной России по работе над доходными домами. Как нам удалось выяснить у его семьи, после революции он успел поработать Париже, где, судя по всему, перенял стиль ар-деко. Вернувшись в Советский Союз во второй половине 1920-х и будучи привлеченным к строительству Даниловского универмага, он придал ему эту модную в Европе эстетику. Так у изначально конструктивистского здания появились изящные детали, рамки, облицовка дорогими породами камня и довольно изящные элементы интерьера.

Даниловский универмаг открылся в 1936 году. Он являл собой совершенно новый тип торгового учреждения, где большое внимание было уделено не только покупателям, но и сотрудникам: им был отведен целый этаж: там работал буфет и были комнаты отдыха. Универмаг пользовался большой популярностью у жителей района и не только — сюда ездили за покупками со всей Москвы.





Хавско-Шаболовский жилмассив

Адреса: улица Лестева, дом 13, корпус 3; дом 15, корпуса 1, 2; дом 19, корпуса 1, 2; дом 21, корпус 2; улица Шаболовка, дом 63, корпус 2; дом 65, корпус 2; дом 67; улица Серпуховский Вал, дом 22, корпуса 2, 3; дом 24, корпуса 1, 2; дом 28.

Годы строительства: 1927—1930


Этот участок между Серпуховским Валом, Хавско-Шаболовским переулком (сейчас — улица Лестева), Хавской улицей и Шаболовкой был выделен Моссоветом архитектурной бригаде АСНОВА (Ассоциация новых архитекторов) под образцовое жилищное строительство. АСНОВА во главе с архитектором Николаем Ладовским провела внутренний конкурс, в котором победил молодой выпускник ВХУТЕМАСа Николай Травин. Он предложил оригинальную планировку жилмассива: дома г-образной формы были повернуты под углом в 45 градусов к существующей сетке улиц. Это, во-первых, придало динамику пространственной организации района: по мере движения вдоль улиц у прохожих создавалось ощущение, будто высокие угловые части домов разворачиваются. А во-вторых, дома удалось ориентировать по сторонам света таким образом, что жилые комнаты выходили на восток и юг, а служебные помещения — на север и запад.

Первоначально проектировалось 24 дома, но в итоге было построено только 15 пятиэтажных домов с поднятой угловой частью-башенкой в шесть этажей. Колористическое решение всего района было очень интересным: чтобы жители легко ориентировались в пространстве, каждая линия домов с треугольными дворами имела свою цветовую композицию фасада, в которой сочетались красная кирпичная кладка и белая и серая штукатурка. На эскизах Травина можно насчитать шесть цветов — не совсем понятно, что из этого было реализовано, но, судя по черно-белой аэрофотосъемке конца 1920-х годов, каждый дом являл собой супрематическую композицию из длинных балконов, темных больших квадратов на фасадах, где было сгруппировано несколько окон, и вертикальных башен. Сейчас, к сожалению, это утеряно — все дома полностью заштукатурены и выкрашены в общий охристый оттенок. Поэтому район воспринимается как лабиринт — так его и называют местные жители. Достаточно свернуть с любой улицы вглубь квартала, как вы теряетесь и запутываетесь.

В самом центре жилмассива было возведено общественное здание, в котором находились столовая, клуб, детская и взрослая библиотеки, помещения для кружков и, по воспоминаниям местных жителей, даже загс и баня. В 1980-е годы здание было надстроено и превращено в жилой дом. Единственное, что в нем осталось от первоначальной общественной функции, — библиотека на первом этаже и Центр авангарда, в котором я работаю.











Масонские знаки, рюмки и «Собачье сердце»: пять главных тайн Хамовников

Проект «Уличный лекторий. Местная история» вызвал интерес горожан, поэтому Музей Москвы планирует продолжить его следующим летом.



30 августа завершается проект Музея Москвы «Уличный лекторий. Местная история», посвященный истории районов столицы. Историки и москвоведы все лето собирали слушателей во дворах Шаболовки, Раменок, Замоскворечья и других районов и рассказывали, какие тайны хранят здешние переулки. Проект вызвал интерес горожан, поэтому музей планирует продолжить его следующим летом. А пока mos.ru начинает серию материалов по мотивам уличного лектория. Первая экскурсия — по Хамовникам. Ее ведет краевед Алексей Дедушкин.

Дом под рюмкой (улица Остоженка, дом 3/14, строение 1)

Начнем с доходного дома купца Филатова, построенного по проекту архитектора Валентина Дубовского в начале ХХ века, так называемого Дома под рюмкой, который находится в начале Остоженки. Семье Филатовых принадлежало несколько домов в Москве, в том числе знаменитый Дом с рыцарями на Арбате.

По легенде, купец Яков Филатов был большим любителем алкоголя и чуть не пропил все свое состояние, но потом нашел в себе силы завязать. И велел архитектору украсить дом на Остоженке перевернутой рюмкой — якобы в ознаменование того, что не выпьет более ни капли. На самом деле никаких документальных свидетельств того, что Филатов злоупотреблял спиртным, нет. Кроме того, такое навершие в виде перевернутой рюмки — характерная деталь московской архитектуры того времени. Буквально напротив дома Филатова, через сквер, на Пречистенке стоит дом, угловую башенку которого тоже украшает рюмка — правда, без дна, этакая непроливайка.

Каменные палаты XVII века (Чертольский переулок, дом 2)

Если пройти по Пречистенке чуть дальше в сторону от центра и свернуть в Чертольский переулок, можно увидеть двухэтажные палаты — простенькие, без какого-либо декора фасадов. Это одно из немногочисленных зданий в Москве, которое сохранилось практически полностью с XVII века. Стоит обратить внимание на красное крыльцо — во всем городе можно найти всего два-три здания, включая кремлевские, которые могут похвастаться сохранностью такой детали.

Уже в екатерининские времена облик старинных палат перестал быть модным, поэтому безжалостно срубался весь декоративный убор фасадов, уничтожались красные крыльца, а вход в здания делали уже по-другому. Так хорошо сохраниться этим палатам помогло то, что здание всегда носило утилитарную функцию, а поэтому никогда не перестраивалось. Вероятно, это была хозяйственная постройка соседствовавшего с ней храма Параскевы Пятницы Божедомской — храм был снесен в 1920-е годы, сейчас на его месте школа. Кстати, после революции палаты какое-то время использовались как жилое помещение. Здесь жил, например, москвовед Владимир Згура, основатель Общества изучения русской усадьбы. Сегодня палаты музеефицированы, здесь проходят выставки.

Калабуховский дом (улица Пречистенка, дом 24/1)

Давайте двинемся дальше по Пречистенке. На углу с Чистым переулком стоит знаменитый Калабуховский дом — пятиэтажное жилое здание дореволюционной постройки. Чем оно интересно для нас? Этот дом описал Михаил Булгаков в «Собачьем сердце», поселив в него профессора Преображенского. Собственно, бытующее сегодня название взялось из повести — под именем Калабухова писатель зашифровал архитектора Кулагина, который спроектировал и построил этот дом. В этом доме жил дядя Булгакова, врач Николай Покровский, который стал прототипом Филиппа Филипповича Преображенского.

Интересно, что описанный в произведении интерьер заимствован у другого здания, расположенного неподалеку, — доходного дома Якова Рекка (улица Пречистенка, дом 13). В Кулагинском доме не было стеклянной двери, у которой в «Собачьем сердце» стоит швейцар, и мраморного вестибюля. Нет здесь и того количества квартир, которое упоминается в книге («Заметьте, здесь 12 квартир…»). Все это есть в доме Рекка. Но эти детали, конечно, не мешают зданию на углу Пречистенки и Чистого переулка считаться домом, в котором жили Преображенский и Шариков.



Здание Музея Москвы (Зубовский бульвар, дом 2)

Коль скоро проект «Уличный лекторий» задуман в Музее Москвы, давайте обратим внимание на его здание. Музей расположился в бывших Провиантских складах, являющихся прекрасным образцом московского ампира начала XIX века. Построены они были на рубеже 1820–1830-х годов по проекту петербуржского архитектора Василия Стасова московским архитектором Федором Шестаковым. В XIX веке здесь хранился всевозможный провиант для московских казарм; в советские годы склады служили гаражом Генштаба — машинам было удобно заезжать внутрь по пандусам.

Здания с самого начала и практически до конца первого десятилетия 2000-х принадлежали военным, поэтому не перестраивались и сохранились в первозданном виде. Единственное, что не сохранилось, — это изначальное цветовое решение: в XIX веке здания были побелены, крыши и водосточные трубы были красными, а ограда — черной. Ограда осталась черной, но крыша сегодня просто железная, а стены — серые. Возможно, когда-нибудь складам вернут изначальную колористику.



Дом Фалеева (Гагаринский переулок, дом 11)

Об этом доме очень любят писать в интернете, что он один из масонских адресов Москвы. Вряд ли это действительно так… Дом, возведенный в послепожарное время, был приобретен и перестроен в конце XIX века гражданским инженером Николаем Фалеевым. Сейчас здесь доме находится посольство Абхазии. Вы точно его знаете: одноэтажное здание, украшенное грифонами.

Еще один элемент декора фасада — якобы масонская символика — породил миф о том, что особняк в старину принадлежал известным масонам князьям Гагариным. Это не соответствует действительности. Гагаринский переулок, конечно, назван в честь князей Гагариных. И у них было здесь обширное владение в XVIII веке, но в другом конце переулка — оно сгорело при пожаре 1812 года. Был ли масоном Фалеев — отдельный вопрос. С одной стороны, на фасаде изображены треугольник, лопатка, топор, кирка, циркуль и канат, которые считаются масонскими символами, с другой — это традиционные инструменты зодчих, и если учесть, что дом архитектор строил для себя, все становится на свои места.

Интересна и советская история этого дома. В 1970–1980-е годы здесь жили английский журналист американского происхождения Эдмунд Стивенс и его жена Нина. Они устроили в доме салон, который посещали писатели, поэты и художники. Во дворике устраивались выставки. Многие из художников, выставлявших здесь свои работы, сейчас известны во всем мире.

Местная история: рассказывает жительница района

Помимо проведения лекций во дворах, в рамках проекта «Уличный лекторий» сотрудники Музея Москвы собирали воспоминания местных жителей, для того чтобы запечатлеть историю районов, рассказанную свидетелями того, как менялись и продолжают меняться отдельные уголки столицы.

Своими воспоминаниями о Хамовниках времен своего детства делится Елена Павловна Суворова, которая живет здесь с 1934 года:

— Представьте пешеходный мост от вокзала через реку. Если сходить с него, справа будет резкий крутой спуск с большими деревьями. Вот здесь были наши пять домов. Между домами была лестница для входа в большой дворик. С пяти лет дети там гуляли спокойно одни, без сопровождения взрослых.

Мы играли в клёк, круговую лапту, в прятки, салочки, веревочку, классики, казаки-разбойники, ножички. Под аркой бросали мяч и монетки. Игр было очень много, мы совсем не сидели на месте. В дождь мы поднимались на лестничную площадку третьего этажа и играли в карты тайком от взрослых: в петуха, козла, подкидного, очко.

Зимой катались на санках с большой крутой горы. Спуск было очень длинный, санки пересекали две улицы, поэтому на углу всегда по очереди дежурили, чтобы предупреждать о машинах. Разгон был настолько сильный, что мы доезжали с 7-го Ростовского переулка, пересекая 1-й Вражский, 2-й Вражский переулки, до Виноградовских бань. Как только дежурный кричал: “Машина!”, мы падали на бок и сползали.



История одного здания: зачем был построен Дом Наркомфина

Дом Наркомфина на Новинском бульваре был построен как дом-коммуна. Сейчас в нем началась реставрация. О прошлом и будущем здания переходного типа читайте в нашем материале.



В памятнике конструктивизма, Доме Наркомфина, начались реставрационные работы. По проекту восстановления решено в полной мере воплотить первоначальную идею архитекторов — построить жилое здание коммунального типа. В нем откроется предприятие общественного питания, квартиры и комнаты вновь станут жилыми, а крыши превратятся в общественные площадки.

Заложить фундамент

1920-е годы были крайне благоприятным временем для новаторства в архитектуре. Отправной точкой стала сложная экономическая и общественная ситуация после Первой мировой войны. Бедность городов почти во всех странах Европы и Советском Союзе заставила находить рациональные решения в строительстве и спровоцировала первое проявление индустриализации и стандартизации.

В европейской архитектуре идеи конструктивизма воплощали архитекторы Ле Корбюзье, Вальтер Гропиус, Бруно Таут, а в СССР — Константин Мельников, Лазарь Лисицкий, братья Александр, Виктор и Леонид Веснины, Иван Николаев и Моисей Гинзбург. Последний и стал автором Дома Наркомфина на Новинском бульваре.

Воплотить идею в жизнь

Дом Наркомфина был построен в 1930 году для работников Народного комиссариата финансов СССР. В нем использовались новаторские планировочные идеи, прорабатывались вопросы колористики и инсоляции помещений. Здесь применялись экспериментальные материалы и конструкции: каркас изготовлен из монолитного железобетона, наружные и внутренние стены — из бетонитовых пустотелых камней, стены и перегородки — из фибролита.

Здание держится на трех рядах бетонных столбов, проходящих через все этажи. На столбы опираются перекрытия, на которых построены стены, не несущие нагрузки. Такое решение позволило оформить фасад с помощью сплошного ленточного остекления. Это был первый в стране жилой дом на каркасе из железобетона. Раньше такую конструкцию имели только административные здания — Центральный телеграф на Тверской, типография «Известий» на Страстной площади, Госторг и Центросоюз на Мясницкой.



Корпус оборудован жилыми ячейками нескольких видов: типа К для больших семей, малометражными квартирами типа F, а в обоих концах дома — сдвоенными ячейками 2F с двумя жилыми комнатами, столовой, передней, ванной, уборной и кухней.

Ячеек типа К — восемь. В квартирах площадью 90 квадратных метров есть коридор, кухонный уголок, гостиная на первом ярусе, две спальни и санузел — на втором.

На трех верхних этажах разместили двухуровневые квартиры-ячейки типа F площадью 37 квадратных метров с гостиной на первом уровне и спальней и санузлом на втором. Для такой ячейки была разработана типовая мебель. Это стало еще одним экспериментом, аналогов которому в СССР не было. Жилое пространство разделили на функциональные зоны, для каждой предназначалась группа частично встроенной стандартной мебели. В рабочей зоне стояли письменный стол, кресло и этажерка, в столовой — круглый стол, полка, диван и три мягких табурета. Из них можно было собрать второй диван, составив в ряд вдоль укрепленной на стене мягкой спинки. В спальне располагались две откидывающиеся к стене кровати со стержнями, служившими ночью вешалками для одежды. Рядом с рабочим столом и кроватями были светильники. Кроме них, у основания внутренней лестницы на вертикальной стойке шарнирно укреплялась горизонтальная штанга с лампой, которая могла описывать круг и освещать разные части помещения.

В столовой была запасная газовая проводка, позволяющая установить небольшую кухню с мойкой, газовым или электрическим очагом, рабочим столом, вытяжкой, холодильником, шкафом для посуды и термосом. В конце коридора, соединяющего жилые ячейки F, была и запасная общая кухня, но предполагалось, что питаться жильцы дома будут в столовой.

Стены в квартирах памятника конструктивизма были выкрашены в разные цвета. Типовое оформление разработал приехавший в СССР профессор Хиннерк Шепер, до этого руководивший малярными мастерскими Баухауса. Для жилых помещений были выбраны две гаммы — теплая и холодная.

В теплом цветовом решении, которое зрительно ограничивало пространство, потолок был цвета светлой охры, а стены — лимонные. В холодном, которое, напротив, визуально расширяло помещение, потолок предлагалось красить в голубой, а стены — в сероватый или зеленоватый цвет. Чтобы разнообразить оформление, в смежных комнатах рядом с холодными были добавлены теплые розовые и желтые тона и, наоборот, по соседству с теплыми — голубые и серые оттенки.

В доме разместилось и несколько комнат в лучших традициях общежитий — без индивидуальной ванной и туалета. Для отдыха на открытом воздухе использовались лоджия на втором этаже и плоская кровля с солярием и цветником. К жилому корпусу примыкает коммунальная часть здания, в которой находились столовая и детский сад.

Все без исключения квартиры в доме двухуровневые. Окна в помещениях выходят как на запад, так и на восток, таким образом в спальне можно встречать рассвет, а в гостиной — провожать закат.




Провести социальный эксперимент

Дом Наркомфина, согласно замыслу архитекторов, должен был помочь перестроить жизнь и быт советского человека на новые, коммунистические рельсы. Моисей Гинзбург и Игнатий Милинис еще не видели в своем творении дом-коммуну, но называли его зданием переходного типа. Заказчиком выступал министр финансов Николай Милютин — любитель авангарда и необычной архитектуры.



И в итоге Москва получила не просто дом, а в некотором роде головоломку, которая была чем-то средним между стандартным многоквартирным зданием и прогрессивным домом-коммуной. Например, во всех ячейках была встроена плита и раковина в качестве индивидуального кухонного элемента, а в бытовом блоке размещались гараж, прачечная, сушилка для вещей, столовая и библиотека. И разумеется, они были общими.



Предполагалось, что в широких коридорах жильцы смогут поставить столики, собираться там и общаться друг с другом. По крайней мере, так это видели архитекторы.



Однако обитатели дома не были готовы изменить привычный уклад жизни, и в середине 1930-х годов бытовой блок перестал работать. Жители старались готовить и есть у себя в ячейках, а если и пользовались столовой, то предпочитали уносить продукты с собой. Галерею вдоль нижнего этажа переоборудовали под кладовки, в итоге коммунальный блок сначала переделали под типографию, а позже — под конструкторское бюро.



Наружное цветовое решение дома тоже было необычным: с внешней стороны колонны выкрасили в белый, а оконные рамы в черный, и создавалось впечатление, что дом повис в воздухе. Кроме того, архитекторы поставили дом на ножки, чтобы не разрывать единое пространство сада, принадлежащего усадьбе Шаляпина, на территории которой находилось здание. Моисей Гинзбург хотел, чтобы дом не доминировал над окружающей средой, а органично в нее вписывался.



Превратить дом в креативное пространство и заселить новых жильцов

Если в 1930-е годы в Доме Наркомфина разные люди, находясь под одной крышей, должны были стать одной большой семьей, то сейчас это место, наоборот, пользуется популярностью и интересом у индивидуалистов — представителей творческих профессий, а также у тех, кто любит жить в необычных местах.



На протяжении долгого времени здесь арендуют помещения дизайнеры и художники, а на крыше открыта студия йоги.



Ремонтно-реставрационные работы начаты этой весной и закончатся в 2019-м. До конца 2017 года здесь проведут демонтаж поздних надстроек и пристроек, работы по реставрации наружных стен, кровель, фонарей и подвальных помещений.



Рабочие восстановят аварийные участки и воссоздадут металлические витражи коммунального корпуса.



В 2018 году вернут первоначальную структуру интерьерам жилого и коммунального корпуса, восстановят планировки квартир, коридоров, вестибюля и других общественных пространств.



На финальном этапе специалисты проведут отделочные работы и благоустроят территорию. Проектом реставрации руководит архитектор Алексей Гинзбург, внук Моисея Гинзбурга.



Дать вторую жизнь ЗИЛу, ГЭС-2 и хлебозаводу

Дом Наркомфина — не единственный реставрируемый объект столицы. Предназначение бывших промышленных зон меняется в корне, а памятникам конструктивизма дают вторую жизнь. Неизменными остаются две вещи — сохранение архитектурного облика и атмосферы творчества, которая царит в этих пространствах. Яркий пример — Культурный центр «ЗИЛ». В 1931 году началось строительство дворца культуры «ЗИЛ», тогда он назывался именно так. В 1933 был построен малый театр, а в 1937 — примыкающий к нему клубный корпус. Здесь открылся зимний сад — застекленная полуротонда с выходом в парк, театральный зал, библиотека и множество творческих кружков. Стены облицевали серым мрамором и создали скрытое освещение, визуально приподнимающее потолок. Задуманный архитекторами образ пространства в целом сохранился до наших дней. Как и основная функция культурного кластера — сегодня здесь каждый вечер по будням проходят лекции и дискуссии по разным дисциплинам, устраиваются концерты, экскурсии и творческие вечера.



Исторический вид вернули, а новую жизнь поистине вдохнули архитекторы и строители, занятые в проекте по реставрации бывшей кондитерской фабрики «Большевик». В 1884 году на Петербургском шоссе (Ленинградский проспект) был построен архитектурный ансамбль из красного кирпича с широкой парадной лестницей, фонтаном у входа и ажурной кованой решеткой. В Москве появилась первая электрифицированная фабрика. Архитектор Оскар Дидио, чтобы выделить здание кондитерской фабрики среди окружающей застройки, разбавил красную кирпичную кладку вставками из светлого кирпича. Уникальный орнамент напоминал рисунок на печенье. Реставрация была кропотливой: архитекторы аккуратно вырезали сломанный кирпич и затем воссоздавали новый. Декоративную отделку фасадов здания «Большевика» восстанавливали по архивным чертежам и фотографиям. Самую ценную часть ансамбля — три корпуса, выходящих на Ленинградский проспект, — удалось сохранить в первоначальном виде, причем не только название, но и исторический облик. В нем было заменено инженерно-техническое оснащение, а само здание приспособлено под современное использование. Там открыт Музей русского импрессионизма, работают лофт-пространства и фирменный кондитерский магазин марки «Большевик».



На Болотной набережной ведутся работы по преобразованию здания ГЭС-2 в культурное пространство. ГЭС-2 строилась в начале XX века в качестве Центральной электрической станции Московских городских железных дорог. Станция была введена в эксплуатацию 2 февраля 1907 года по старому стилю. В новом творческом центре будет использовано множество инновационных технологических решений, которые сделают здание местным образцом энергоэффективности. Например, изменится расположение труб, некоторые их части станут прозрачными для того, чтобы поместить внутрь вентиляционное оборудование, а рядом собираются разбить березовый лес. В арт-пространстве будут проходить выставки, концерты и лекции. По словам кураторов, в здании ГЭС-2 будет жить культура во всех ее проявлениях.



Завод по производству креативных индустрий или, как его принято называть, дизайн-завод «Флакон» был основан в середине ХIX века. Здесь действовал хрустально-стекольный завод по производству флаконов для духов, поставляемых на первую в России парфюмерную фабрику. История постройки началась в середине 2000-х. В заводских помещениях создали пространство для творческих компаний, а фактурные краснокирпичные здания сохранили, как и высокие потолки и символичное название.



На Новодмитровской улице по соседству с дизайн-заводом «Флакон» идут работы по преобразованию здания хлебозавода № 9 в новое городское пространство. Хлебозавод открылся в 1934 году и работал до лета 2015 года. В 2016 году началась масштабная реконструкция здания, которая завершится в следующем году. Здесь откроется более ста офисных помещений и 40 лофт-резиденций. Завод также станет площадкой для проведения фестивалей, концертов и лекций.







Архивные документы предоставлены Главархивом Москвы

Вечная молодость: страницы истории Дворца пионеров

7 декабря 2016 года Московский дворец пионеров на Воробьёвых горах отмечает 80-летний юбилей. Свыше полумиллиона юных москвичей нашли здесь друзей и единомышленников, многие определились с будущей профессией. Mos.ru и Главное архивное управление Москвы вспоминают важные события из истории этого уникального учреждения.



В игротеке московского городского Дома пионеров.
Дата съёмки — 15 мая 1955 года. Авторы — С. Преображенский, Л. Портер.
Фото: Главархив Москвы



Дворец начинается… с дома

В 1936 году в доме 6 в переулке Стопани (сейчас переулок Огородная Слобода, неподалёку от станции метро «Чистые пруды») открылся Московский городской дом пионеров и октябрят (МГДПиО). Это внешкольное учреждение широкого профиля знали все, и в просторечии его называли просто «Гордом», или «Дом на Стопани». Журнал «Вожатый» называл его «первой из лабораторий, которые создаются в Советской стране для воспитания нового человека, культурного гражданина социалистической родины».



Здание Московского городского Дома пионеров и октябрят в переулке Стопани.
Дата съёмки — конец 1930-х гг. Автор — Цукнер.
Фото: Главархив Москвы



Красивый особняк, где расположился Дом пионеров, до революции принадлежал семье Высоцких, которые владели одной из крупнейших чаеторговых фирм в России. Будучи гимназистом, сюда часто наведывался Борис Пастернак: влюбившись в дочь хозяина, он быстро превратился из репетитора в друга семьи. Потом здание занимали профсоюзы, Центральный клуб работников связи и Общество старых большевиков [1].

Для детей дом заново отделали изнутри, переиначив «купеческое безвкусие и богатство» в духе эпохи. Вот как его описывает историк Владимир Кабо: «Это был красивый белый особняк в стиле ренессанса, окружённый старым садом… В огромном холле меня встречало панно, изображающее добродушно улыбающегося Сталина с темноволосой девочкой на руках. Посреди холла — фонтан; перед новым годом здесь всегда стояла высокая, вся в огнях ёлка. Из холла двери вели в большой концертный зал и в буфет, оформленный в виде грота. Я поднимался по лестнице сначала на второй этаж, там был лекторий, где нам читали лекции на всевозможные темы и где мы встречались со знаменитыми писателями, и была комната, украшенная фресками на сюжеты народных сказок. Выше, на третьем этаже, собиралась наша литературная студия» [2].

Уже через год после открытия в МГДПиО работало 173 кружка и секции, которые посещали около 3500 детей и подростков. Одного здания им было мало, и Гордом занял соседний особняк (дом 5) под студии технического творчества. В этом корпусе разместились кабинет юных изобретателей, авиамодельная и деревообрабатывающая мастерские, а ещё шесть лабораторий — железнодорожного и водного транспорта, связи, фотолаборатория, химическая и энергетическая. Техническое направление в то время было приоритетным, поскольку Советский Союз переживал бурную индустриализацию.

Из детей всерьёз готовили квалифицированных специалистов: например, в железнодорожной лаборатории находилась действующая модель станции метро с электровозами, эскалаторами и диспетчерской установкой. Сделали здесь и паровозик для миниатюрной железной дороги, которую планировали устроить в саду, но помешала война…

Не только техника

Активно развивалось и художественное творчество: в Доме пионеров работали оркестр, хор, музыкальная школа, школа танца, театральная студия, театр кукол, скульптурная и архитектурная мастерские, литературная и изостудия. Один только пионерский ансамбль песни и пляски в 1937 году насчитывал 500 участников, а в постановке «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях» к Пушкинским дням было занято 750 человек!



Занятия хореографического кружка московского городского Дома пионеров.
Дата съёмки — декабрь 1955 г. Автор — М. Филимонов.
Фото: Главархив Москвы



Частыми гостями литературной студии были Самуил Маршак, Агния Барто, Лев Кассиль, Аркадий Гайдар, Рувим Фраерман, Корней Чуковский. Неудивительно, что отсюда потом вышли известные писатели: Юрий Трифонов, Сергей Баруздин и Анатолий Алексин. Гордится своими выпускниками и театральная студия: среди них режиссёры Станислав Ростоцкий и Александр Митта, артисты Наталья Гундарева, Людмила Касаткина, Игорь Кваша и Ролан Быков. Актёр Сергей Никоненко вспоминает: «В этом Доме царил дух доброты и приверженности. Мы же все до самозабвения любили своих педагогов… У нас с ними было общее дело. Мы не чувствовали себя подневольными, как в школе. И они, и мы хотели одного и того же — чтобы у нас получилось как можно лучше. Они не считали, что детство — это переходный период к настоящей, то есть взрослой жизни. Они понимали, что детство — это тоже самая настоящая жизнь. Они в каждом из нас уважали личность» [3].

В Доме пионеров уделяли большое внимание изучению отечественной истории и географии, особенно москвоведению. Работа была не только кабинетной: например, для знакомства с культурой античности юные историки посещали фонды Эрмитажа, а летом ездили на раскопки в Крым; географы устраивали экспедиции в Подмосковье и на Кавказ.

О спорте тоже не забывали, но в основном в прикладных дисциплинах. «По велению времени» активно развивалось военно-спортивное и патриотическое направление. Уже с декабря 1936 года действовал сводный пионерский полк, где готовили будущих снайперов, танкистов, парашютистов, кавалеристов, санитаров, связистов, собаководов и голубеводов. А в 1938 году создали оборонный (позже военный) отдел, который включал стрелковый кабинет, военно-морскую лабораторию, школу инструкторов по химической и противовоздушной обороне, кружки пулемётчиков и гранатомётчиков.

В предвоенные годы был заложен фундамент и шахматного клуба Гордома, который потом стал одной из сильнейших школ этого вида спорта в столице. Юные шахматисты выпускали рукописную газету, участвовали в различных турнирах и сеансах одновременной игры со знаменитыми гроссмейстерами.



Во время сеанса одновременной игры девочек с чемпионкой СССР по шахматам Е.И. Быковой в московском городском Доме пионеров.
Дата съёмки — 13 декабря 1940 г. Автор — Н. Агафонов.
Фото: Главархив Москвы



Творческое пространство

На небольшой территории Дома пионеров было собрано всё, что может привлечь и поразить детей. Хочется кататься на роликах? Вот асфальтированная площадка перед воротами. Тут же ездят детские педальные автомобили; позже для них и гараж построили. Хочется читать и готовить уроки на свежем воздухе? На тенистых аллеях — уютные скамейки. Хочется порезвиться — отправляйся на спортплощадку. Даже в зоопарк не надо идти: во дворе располагался сад с плодовыми деревьями, а в нём — бассейн с водоплавающими птицами, рядом — живой уголок с клетками для молодых зверей и небольшая конюшня с жеребёнком. Пространство Гордома было настоящим шедевром ландшафтного дизайна [4].

А главное — весь Дом пионеров был единым целым, огромной творческой лабораторией, где трудились увлечённые люди, которые вдохновляли и подпитывали друг друга. Из воспоминаний историка Николая Мерперта: «Весь этот Дом пионеров… представлялся очень ценным и, в наилучшем смысле этого слова, глубоким учреждением. Самые разные кружки общались друг с другом, там был великолепный театральный зал, где обычно мы встречались, и затем множество холлов, переходов, очень уютных уголков — этот старый кирпичный особняк в переулке Стопани был перестроен чрезвычайно удачно. Поэтому мы или молодёжный театр, созданный тогда же и руководимый прекрасными режиссёрами, географический кружок, в рамках исторического кабинета кружок истории Москвы — все мы общались очень-очень тесно» [5].

Взрослая помощь в годы войны

Несмотря на все сложности, Дом пионеров работал и во время Великой Отечественной войны (1941–1945). В основном действовали кружки, которые могли помочь фронту: швейные, столярные, слесарные, электротехнические. Но занятия продолжали и творческие студии, особенно театральная, танцевальная и хор: юные артисты устраивали концерты для красноармейцев.

В январе 1942 года Гордом взял шефство над одним из военных госпиталей. Столярный кружок делал для раненых мундштуки, швейный — кисеты, воротнички и носовые платки. К праздникам пионеры собирали для бойцов книги и грампластинки, подарили им патефон и аллоскоп (разновидность фильмоскопа, устройства для проецирования диафильмов. — Прим. mos.ru).

Ребята приносили подшефным письменные принадлежности — конверты, открытки, бумагу и карандаши, сами писали под диктовку весточки родным и вслух читали солдатам газеты. Юные художники украсили своими рисунками не только помещения госпиталя, но и вагоны санитарного поезда.

Хорошей традицией стали «пионерские» вторники и пятницы, когда кружковцы проводили в госпитале творческие вечера — пели, танцевали, разыгрывали сценки и читали отрывки из художественных произведений. А ещё ребята взяли на себя обязанности почтальонов, доставляя свежую прессу и корреспонденцию.

Всё это делалось так легко и весело, что бойцы радостно ждали новых встреч с пионерами. Даже комиссары госпиталя, которые вначале отнеслись к предложению помочь весьма скептически, через несколько месяцев признали Гордом полноценным шефом.

Кроме того, в годы войны Дом пионеров продолжал оказывать методическую и практическую поддержку внешкольным учреждениям и детским организациям во всех районах Москвы: разрабатывал программы занятий и готовил вожатых и инструкторов.

После войны: патриотизм и расширение границ

В послевоенные годы страна испытывала небывалый патриотический подъём. С новой силой разгорелся интерес к родной истории. Это не могло не отразиться на работе Дома пионеров: исторические кружки стали одним из главных направлений. Особенно активно они действовали при подготовке к празднованию 800-летия столицы (1947 год). Ещё в ноябре 1945 года было создано Общество юных историков Москвы, которое объединяло усилия Дома пионеров и исторических кружков в школах.

Члены Общества читали лекции, участвовали в экскурсиях и путешествиях, археологических раскопках и различных конкурсах. В 1946 году школьники прислали 25 тысяч творческих работ, посвящённых истории Москвы, в 1947-м — 80 тысяч. Здесь были рассказы, стихи, рисунки, макеты, вышивки, фотографии…

Благодаря масштабной деятельности Общество получило множество наград от Министерства просвещения, например библиотеку исторической литературы и путёвки на экскурсии по стране. Активная деятельность исторических кружков продолжалась и в последующие годы: в 1948 году прошёл конкурс «Замечательные люди Москвы», в апреле 1956-го — общегородская школьная конференция по изучению Москвы.

Развивались и другие студии и лаборатории, открытые ранее. Согласно статистике, уже в первый послевоенный год в Доме пионеров занималось более трёх тысяч школьников, а число участников концертов, конкурсов, спортивных праздников и других массовых мероприятий доходило до 35 тысяч в месяц.



Группа участников слёта юных туристов из разных концов страны в саду московского городского Дома пионеров.
Дата съёмки — август 1946 г. Автор — Э. Евзерихин.
Фото: Главархив Москвы



В конце 1950-х годов стало ясно, что Гордом не может вместить всех желающих. В отчёте за 1956 год директор Дома пионеров В.В. Струнин писал: «По своим условиям наш Дом пионеров не может охватить кружковой работой более 3800–4000 человек… Если бы имелись соответствующие условия, состав одного только хора ансамбля можно было бы довести до 2000–3000 человек… Учитывая стремления школьников к творческой самодеятельности и значение кружковой работы в воспитании учащихся, необходимо добиваться создания в каждой школе широкой сети кружков, быстрее решать вопрос о строительстве в Москве нового Городского дома пионеров».

Смелый проект

В 1958 году Центральный совет Всесоюзной пионерской организации принял решение построить на Ленинских горах не просто новый Дом, а Дворец пионеров и школьников. Памятный камень заложили осенью того же года — 29 октября, в день 40-летия ВЛКСМ; сейчас он находится слева от аллеи, ведущей к главному входу Дворца.

Место выбрали красивое — на высоком берегу Москвы-реки, вдоль Воробьёвского шоссе (сейчас улица Косыгина). Выбрать проект оказалось сложнее: предложений было несколько десятков, одно интереснее другого. В итоге победила заявка коллектива молодых архитекторов во главе с Игорем Покровским; также в эту группу вошёл Михаил Хажакян, который в своё время участвовал в реконструкции здания МГДПиО в переулке Стопани.

Проект был настолько необычным и новаторским, что авторы не надеялись его воплотить, но, видимо, эта смелость и пришлась по душе жюри. Во-первых, зодчие хотели противопоставить новое строение дворцам прошлого — пышным и грандиозным, но едва ли пригодным для детских занятий. Во-вторых, решили гармонично вписать здание в сложившийся зелёный массив — из-за этого отказались от симметричной композиции, а потом, уже во время строительства, не раз корректировали изначальный план. В-третьих, из соображений безопасности и эстетики Дворец разместили не у дороги, а на лужайке в глубине рощи. Для полного единения с природой — «поменьше массивной каменной кладки и побольше витражей, прозрачных стеклянных стен» [6].

В итоге получилось здание свободной компоновки, причудливо разбросанное по ландшафтному парку. Стены украшали монументальные разноцветные панно с пионерскими эмблемами: костёр, горн, звёзды; на торцовых фасадах разместили картины «Вода», «Земля» и «Небо», которые символизируют покорение стихий человеком. Даже парадную площадь перед Дворцом не заливали бетоном или асфальтом — оставили естественный газон, лишь разделив его дорожками из белого камня. Центром композиции стал 60-метровый флагшток, который превратил территорию вокруг себя в аллегорию грандиозного корабля.



Здание московского городского Дворца пионеров и школьников на Воробьёвском шоссе.
Дата съёмки — 1970 г. Автор Ю. Артамонов.
Фото: Главархив Москвы



Одной из визитных карточек Дворца стал зимний сад: «Это простор, воздух, свет, высота. И конечно, пальмы, араукарии, лианы, папирус. Однако экзотике, чтобы расти, нужны нормальные тропические условия. Тропики были созданы с помощью специальной автоматизированной системы подогрева почвы, воды, воздуха. Пришлось подумать также об эффектно падающих на зелень солнечных бликах, о стеклянных куполах, сквозь которые просматривалось бы небо, о бассейне с водяными растениями, о фонтане, о решётке, отделяющей сквозную галерею от зимнего сада. Решётку сделали ажурной, декоративной, с рыбами, птицами, насекомыми, чтобы соответствовала всему остальному» [6].

Комсомольская стройка

Строительство, начатое в 1958 году, оказалось масштабным: для него привлекли 18 проектных организаций, а более 300 предприятий поставляли строительные и отделочные материалы, инженерные конструкции, оборудование и мебель. Помимо сотен квалифицированных рабочих 40 специальностей, в субботниках и воскресниках за четыре года приняли участие больше 50 тысяч добровольцев — юношей и девушек со всей страны. По официальным подсчётам, школьники и студенты отработали здесь свыше трёх миллионов человеко-часов! По окончании строительства на территории Дворца высадили более двух тысяч деревьев и около 100 тысяч цветов [4, 6].

Открытие Дворца пионеров и школьников состоялось 1 июня 1962 года, в День защиты детей. В торжественной церемонии принял участие Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв. По воспоминаниям очевидцев, он сказал: «Я не знаю, что будут говорить другие, а мне нравится этот Дворец».

В 1967 году архитекторов и конструкторов Дворца пионеров удостоили Государственной премии РСФСР. Но лучшей наградой они наверняка считали слова известного французского зодчего Бернара Зерфюса: «Я считаю по-настоящему хорошей ту архитектуру, которая, будучи современной, не теряет признаков современности даже через много лет. Уверен: здание на Ленинских горах выдержит испытание временем» [6].

Испытания временем

После открытия комплекса на Ленинских горах Гордом на Стопани тоже стал дворцом — районным Дворцом пионеров и школьников имени Н.К. Крупской (сейчас Дворец творчества детей и молодёжи ЦАО).

А Дворец пионеров (теперь уже на Воробьёвых горах) за полвека вырос больше чем в два раза: если в 1962 году он включал 400 помещений, то сейчас их уже около 900, общей площадью почти 40 тысяч квадратных метров. В лабораториях, студиях, художественных и технических мастерских, спортивных школах и секциях Дворца (включая филиалы) занимаются порядка 27,5 тысячи детей от трёх до 18 лет. Всего насчитывается свыше 1300 учебных групп по 10 направлениям: наука и культура, техническое, художественное и социальное творчество, информационные технологии, экология, этнография, физическая культура и спорт. В 93 процентах студий и кружков занятия проходят бесплатно.

Учреждение неоднократно меняло статус и название: в 1992 году его переименовали в Московский городской дворец творчества детей и юношества, в 2001-м — в Московский городской дворец детского (юношеского) творчества. В 2014–2015 годах в ходе реорганизации создано Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение (ГБПОУ) «Воробьёвы горы», которое помимо Дворца включает ещё 16 образовательных учреждений — детские сады, общеобразовательные школы, колледж профессиональных технологий и центры дополнительного образования.



Лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза А.А. Леонов в изостудии московского городского Дворца пионеров и школьников.
Дата съёмки — октябрь 1981 г. Автор — И.И. Гольдберг.
Фото: Главархив Москвы



Неизменной остаётся суть Дворца: здесь по-прежнему работают люди, увлечённые своим делом. Они помогают детям и подросткам развить способности и таланты, найти призвание и дорогу в жизни.

А ещё Дворец пионеров, который может одновременно вместить до 20 тысяч человек, — отличная площадка для праздничных мероприятий. Дети и родители охотно собираются здесь на Рождество и Новый год, в День семьи и День защиты детей, День города, на Неделе детской книги и Неделе игры и игрушки. Конечно, и собственный 80-летний юбилей Дворец тоже отметит грандиозным фестивалем, который состоится 7 декабря.


Использованные источники:

1. Переулки старой Москвы. История. Памятники архитектуры. Маршруты / Романюк С.К. — М.: Центрполиграф, 2016. — С. 697–698.
2. Кабо В.Р. Дорога в Австралию: Воспоминания. — New York: Effect Publishing, 1995. — С. 63–65, 73.
3. Внешкольник. — 2004. — № 4. — C. 24–25.
4. Наш зимний сад. Выпуск № 1. — М.: Центр экологического образования МГДД(Ю)Т, 2010. — С. 3–12.
5. Под знаком добра: Воспоминания бывших воспитанников отдела туризма и краеведения. — М.: МГДТДиЮ, 1997. — С. 2–6.
6. Новогрудский Г.С. Счастливый зодчий // Товарищ Москва: сборник очерков. — М.: Советская Россия, 1973. — С. 386–393.


Под крылом богини Ники: что скрывает монумент Победы на Поклонной горе

Тысяча тонн особой прочной стали, облицованной камнем, 25-тонная скульптурная группа, необычная трёхгранная форма, рекордные сроки строительства — это монумент Победы на Поклонной горе — самый высокий в России. Внутри он полый. Что прячется за каменной облицовкой и бронзовыми барельефами?





Застеклённая дверь прямо в заснеженном холме под монументом Победы закрыта, да и чтобы пройти к ней, придётся отодвинуть заграждение. Прохожие сюда не заглядывают, туристы фотографируют стелу и идут к Музею Великой Отечественной войны. А за этой дверью — целая станция, где специалисты ГБУ «Гормост» круглосуточно следят за состоянием монумента.

Внутри тепло и много цветов даже сейчас, когда на улице зима. Весной и летом они теснятся и на полках, и на полу. Растения ухоженные, и когда узнаёшь, что работают здесь одни мужчины-инженеры, немного удивляешься. А потом, в коридорах, где только стены и трубы, свет искусственный, а воздух подаёт специальная система вентиляции, понимаешь: так они добавляют жизни этому почти глухому подземелью.





Сигнальные системы и кривая колебаний

На стене коридора — схема монумента и инструкции, слева — диспетчерская. В каждой из четырёх дежурных смен два инженера. В небольшой комнате с аппаратурой для мониторинга они проводят целые сутки. На одном экране всё время меняются цифры: скорость ветра (средняя и в порывах) и его направление, температура. На другом кривая показывает колебания стелы, но пока ветер слабый и она почти не движется, кривая больше похожа на прямую. Когда скорость ветра превышает 17 метров в секунду, система подаёт звуковой сигнал. Это значит, что колебания могут быть сильными.

На другой экран выводится изображение с камер. Они показывают сам постамент и детали — дуло винтовки в основании стелы-штыка, венок в руках Ники, пухлые руки ангелов, трубящих победу. Видеосистема следит не только за состоянием памятника, но и за руферами, которые норовят забраться на монумент. Впрочем, зимой, когда холодно, их становится меньше.

На столах — журналы для учёта, в которых каждая смена записывает, что произошло, на что обратить внимание.

«Мы, конечно, здесь только за системой мониторинга не сидим. У нас запланирован постоянный визуальный осмотр, то есть надо подниматься, осматривать состояние металлоконструкций: элементов, узлов, соединений», — рассказывает главный специалист инженерно-производственной группы Салкарбек Шаманов.





Гаситель колебаний за спиной богини

Стела — сооружение уникальное. И дело даже не в высоте, а в сложной форме. Архитекторы замыслили монумент в виде штыка, по форме близкого к штыку русской винтовки образца 1898 года. Необычная конструкция неустойчива. Макет даже пришлось продувать в аэродинамической трубе, чтобы выяснить, как памятник будет реагировать на ветер, и рассчитать нагрузки.

«Понимаете, сооружение имеет форму трёхгранную. И потом ещё скульптурная группа, Ника. Если бы просто труба — это во всех справочниках есть, какие коэффициенты, — можно рассчитать. А здесь от направления ветра зависит, как ведёт себя сооружение», — объясняет Шамканов.

«Ведёт себя» — вообще-то странная характеристика для громады из стали, камня и бронзы, но под сильным ветром стела и правда будто оживает и движется. Когда его скорость превышает 17–20 метров в секунду, колебания могут быть сильными. В 2000 году стела отклонилась на 90 сантиметров. Но это случай единичный. «В этом году, например, 45 сантиметров — максимальное отклонение», — рассказывает специалист. Голос у него спокойный, будничный, а всё равно закрадывается мысль: неужели огромная стела может отклониться так сильно?

Чтобы уменьшить колебания, на монументе установили специальные гасители первого и второго тона изгибных колебаний и гаситель крутильных колебаний. Основной гаситель изгибных колебаний первого тона — за плечами крылатой Ники. 10-тонная конструкция колеблется в противофазе сооружения и как бы мешает ему раскачиваться сильно.

«Это самый важный гаситель. Он гасит изгибные колебания первого тона. Они характеризуются максимальным отклонением. А есть ещё колебания второго тона, небольшие колебания: амплитуды маленькие, но частоты высокие», — говорит Салкарбек Шамканов.

Для обслуживания гасителей за спиной Ники, на высоте больше 100 метров, есть люк. Если выглянуть, можно увидеть Кутузовский проспект. Но туда не пускают: придётся подниматься по вертикальным лестницам, и нужно специальное разрешение для работы на высоте. Вместо этого предлагают прокатиться на подъёмнике.





Внимание! Подъём… открыт

Коридор, несколько ступеней, небольшая площадка и наконец странный узкий проём в стене будто вход в отсек то ли подводной лодки, то ли космического корабля. Чтобы попасть на подъёмник, приходится почти протискиваться и наклоняться. Инженер не зря в каске: можно и ушибиться, хотя проём, выкрашенный в черно-жёлтые полосы, сложно не заметить.

Внутри полой стелы холодно, почти как на улице. Вверх уходят балки и лестница, везде электрические провода, по которым вниз, в диспетчерскую, поступает информация о гасителях, скорости и направлении ветра. Изнутри монумент освещён лампами, поэтому и видно, что он скреплён в единую конструкцию крупными болтами. Большую часть стелы снаружи покрывают барельефы, а здесь эти выпуклости складываются в затейливые узоры.

Шведский подъёмник с двумя площадками, одна над другой, рассчитан на 250 килограммов, но пускают на него всё равно только двоих — узковато. Салкарбек Шамканов просит держаться и из кабинки не высовываться: «Зазор маленький, как гильотина, может срезать вас».



Лифт уезжает, и Шамканов закрывает проход цепью с табличкой «Внимание! Подъём закрыт». Мера предосторожности нелишняя: шаг вниз — и упадёшь в яму.

Небольшая площадка подъёмника огорожена поручнями, но стен у неё нет, и ехать страшновато. Мелькают отметки белой краской: 8,5 метра, 11,5… 17,5… 26,5… Через каждые 12 метров есть площадка. Все они одинаковые, только сужаются кверху вместе со стелой. До самого верха лифт не едет, потому что подъёмник просто не протиснется. Дальше только по лестнице, как пожарные.

«Хорошая зарядка», — смеётся инженер дежурный смены Андрей Малыхин. Видно, что он привык подниматься по лестницам, перепрыгивать с балки на балку, крепить страховочный трос так, чтобы тот правильно натягивался. Бывать здесь приходится нередко. То нужно смазать деталь, то подкрасить что-нибудь, то лампочку заменить. А бывает, что ветер сильный, колебания большие, а гаситель на видео не двигается. Значит, что-то заклинило, и надо забираться наверх.

Сотрудники работают здесь с 1990-х годов. «Романтика тускнеет с годами», — говорит Андрей Малыхин. Но всё равно эта работа ему нравится куда больше, чем офисная.